Карибский Кризис

Глава 19 — Трýсы, партнёры и не враги

1704 год

Несколько дней спустя

Парагвайский флагман «Пастор Шлаг»

После несостоявшейся встречи с испанцами Барбаросса вынужденно пересмотрел своё отношение к парагвайским морякам. Несмотря на правильную идеологию, команда представляла собой жалкое зрелище. Даже трусоватый Глистер казался примерном исключительной храбрости. Да, пыток и смерти он боялся настолько, что готов был продать всё, что продаётся, но при встрече с гомо-септепедисами вёл себя достойно и по мере сил включался в борьбу. А не попрятались бы эти бравые молодцы под гамаки, увидев гигантского крабика? Вряд ли они сообразили бы, что нужно воодушевить всех вокруг себя и напомнить о боеголовках, как это сделала Ада. Точно не рвались бы в бой с сумасшедшим гиканьем по примеру Воробьёва. Вот и выходило, что представители вражеской идеологии и «неправильной» расы показывали себя в разы лучше, завоевав уважение Германа. А эти…

— Капитан, не пейте алкоголь, а пейте чай! Он выводит из организма шлаки! — незаметной тенью оказался рядом старпом.

— Зато алкоголь их там сжигает!

Напудренный трусоватый второй человек на корабле после капитана подкрался именно в тот момент, когда Барбаросса вместо чая щедро наполнил изящную фарфоровую чашечку ромом.

Как Евгений он не напивался. Подготовка темпорального агента сделала его почти невосприимчивым к каким-либо ядам, как следствие, алкоголь выводился из организма быстрее, чем Герман успевал как следует захмелеть, но проходящее сквозь организм волнообразное состояние от трезвости к лёгкому опьянению и обратно отвлекало от скуки.

— Тогда и мне налейте для храбрости, потому что очень страшно плыть туда, куда ведёт нас этот русский Глист, — откровенность помощника с одной стороны была плюсом, поскольку последний из-за неё не был способен на мятеж, а с другой бесила так, что лучше бы на его месте был кто-то подленький, но внешне подходящий под гордость парагвайского флота.

— Капитан голоден! Капитан ест! Капитана тошнит, когда говорят про глистов! — рявкнул на него Барбаросса, но на всякий случай решил уточнить масштабы проблемы: — И давно тебе страшно?

— Первые три дня. И все последующие за ними, — потупившись признался старпом.

Под едва задавленное хихиканье Жоры, Барбаросса гневно вскочил со стола. Грозно возвыситься над подчинённым ему не удалось из-за протеза, но он компенсировал этот недостаток особенно злобной мимикой.

— А команду своими страхами ты уже пугал? — рыкнул он, уже зная ответ на вопрос.

— Так точно, ещё как пугал! — чистосердечно ответил парагваец.

— Блин, поесть спокойно не дают! — громко и помпезно Герман взошёл на капитанский мостик и приказал собрать всех для важной речи: — Да, мы идём к острову Буяну. Где раньше жили различные звери-мутанты вроде белок, прогрызающих драгоценные камни, тридцати трёх чешуйчатых мужиков и прочей отрыжки так называемого морского Дьявола.

— Ничего себе прогулки с динозаврами! — присвистнул Глистер, видевший Буян исключительно по маршрутным картам и запрограммированным пунктирам на экране подлодки.

Команда нервно зашепталась. Подобные путешествия их нисколько не радовали.

— Но за прошедшее время вся живность давно эволюционировала. Белки перегрызли весь камень и померли с голоду, все мужики разбежались кто куда, а единственным обитателем тех мест является русалка буянская обыкновенная. По сути, гибрид акулы и золотой рыбки, — ухмыльнулся капитан и зловеще уточнил: — Исполняет три последних желания!

Запаниковавшие матросы начали смотреть по сторонам в поисках каких-нибудь следов недалеко находящихся островов. Пусть даже необитаемых, но лишь бы получилось сигануть с корабля и сбежать подальше от акулообразных женщин.

— Садитесь и заткнитесь! — бестолково повторял помощничек, сам едва не падая в обморок от страха. — Садитесь и заткнитесь! Садитесь и заткнитесь!

Однако команда начала рваться на свободу в бирюзовые волны смерти.

— Я дома жену и сына забыл!

— Я тоже!

— Я нет, но хочу домой!

— Домой бы. Подальше от ваших акулообразных русалок!

— А как мы называем этих русалок? — потеряв терпение рявкнул Герман, глядя на позорище, притворившееся моряками.

— Ихтио-буянками? — подсказал старпом.

— Идиот, мы называем их низшей расой! — перекричал всех капитан, привлекая внимание подчинённых. — Какие же вы фашисты, если боитесь устроить геноцид каким-то низшим русалкам?! Вы хвостатых женщин боитесь?

— Да, капитан! — трусливо, но дружно ответили матросы.

— Может, вы ещё и пришельцев-марсиан на суперлинкоре боитесь? — помрачнев, продолжил он.

— Ещё как, капитан!

— Тогда так, — решительно заявил он, — доплываем до острова и те, кто боится, останется на корабле. А остальные пойдут со мной. Согласны?

— Да, капитан!

Радостно крича морячки вернулись к своим обязанностям, заметно воодушевившись от потакания своей трусости. Даже пленный Георгий покачал головой от такого поворота событий и рьяно уткнулся носом в какую-то невесть где найденную книгу.

— Да уж, храбрецы вы, парагвайские фашисты, — хлестал их в спину окрик Германа. — Похоже, скоро вас завоюют местные обезьяны, которые по глупости в вас и эволюционировали!

И всё бы ничего, если бы рядом находились недавние союзнички, способные малым числом добиться больших успехов.

«Мне бы дюжину храбрых и безумных ребят, а не этот сброд позорников. Ничего, после встречи с русалками они быстро выучатся от безответственности!»

☠ ☠ ☠

1704 год

Примерно то же время

Испанский галеон «Калипсо»

Диего де Очоа. Тиран. Самовлюблённый эгоист. Жёсткий властный адмирал. Сердцеед. Карьерист. Кто угодно, но точно не добрый самаритянин. Однако он ни секунды не сомневался в своём порыве. С самого момента, когда Ада нехотя вскрыла перед ним причины своего поведения, его целью стало возвращение той самой разведчицы, которая на развалинах часовни с улыбкой отпугнула его шипящей в руке гранатой.