Карибский Кризис

Глава 23 — Как велит кьянти (16+)

1704 год

Ночь

Испанский галеон «Калипсо»

То, что на Вирджинии и Заклании Исаака тоже придумают причину выпустить пар и расслабиться перед высадкой, было понятно всем. Первой начала греметь Вирджиния. Ада с кривой усмешкой смотрела в их сторону. Немудрено. Странно, что Маршалл и Брукхаймер не начали колдырить похлеще Игоря. Хуан предпочёл в гордом одиночестве праздновать выживание. Разведчица в качестве жеста доброй воли подбросила ему тайком на самое видное место жемчужную пудру.

Радист отправился с секретом всему свету, что на Калипсо адмирал не планирует ловить матросов на распитии вредных напитков. Шурикова приготовилась было снова стащить несколько вёдер пресной горячей воды из судовой кухни, чтобы привести себя в порядок после утренних водных процедур с русалками, когда адмирал упомянул наличие нормальной ванны на галеоне, естественно, только в его пользовании. После вопроса «так значит, всё это время здесь была нормальная ванна?», сказанного совершенно спокойным голосом, но со скрытым посланием во взгляде, идеально горячая ванна ждала разведчицу в её каюте, с явным трудом впихнутая в ограниченное пространство между узкой койкой и стеной.

Отмокая в горячей воде, Ада успела досконально изучить пергамент, сдобренный кровью Маршалла, которую успешно добыл радист. И новости для амеров пришли даже хуже, чем для всех остальных. Пусть Игорь с Адой попали в безжалостную мясорубку политических обещаний, но в теории они могли рассчитывать на смягчение приговора в случае следования приказу. Маршалл и Брукхаймер попали конкретно. Все их тёмные делишки и политические схемы в будущем разоблачили. Сладкую парочку приговорили к казни не ради мира во всём мире, а в качестве меры наказания за все их деяния. Едва ли собирались честно предстать перед судом. Тогда зачем им телепорт?

«Глупые вопросы задаёшь, офицер Шурикова, — одёрнула она себя, — телепорт настраивается вручную из-за старой модели. Биба и Боба планируют смыться в «не знаю, куда» и «не знаю, когда»! Испанцы его уничтожат, и все концы уйдут в воду. Команда зачистки останется ни с чем!»

Перед ужином разведчица критично осмотрела себя в зеркало. Вполне ничего. Одежда чистая, сама успела размокнуть в ванне. Волосы высохли. Шрамы через пару дней и вовсе пропадут навсегда, слава генномодифицированным водорослям и «умным» нитям. Так почему пальцы на руках подрагивают, а сердце бьётся неровно, будто она волнуется? Чего волноваться? Чем таким адмирал может удивить?

Однако смог. На столе её встретила бутылка знакомого рубинового напитка, чей вкус и запах слегка будоражил. Солоноватое, насыщенное и такое приятное на языке. Кьянти.

— А по галеону слушок прошёл, что за пьянство наказывают! — хмыкнула она.

Где-то на палубе пили матросы. После всего пережитого сначала следовало дать волю скорби. Ада прекрасно знала, что они допьются и до состояния радости, граничащей с пиром во время чумы. Это самый простой способ двигаться дальше с минимальными потерями. При встрече с Карлосом потерь может быть намного больше, да и уничтоженный телепорт способен напоследок сделать какую-нибудь пакость. Ночь казалась последним выступом перед пропастью. С палубы начали звучать песни под аккомпанемент гитары. Игорь приволок одну с Вирджинии.

Кьянти растормошил игривое настроение. Игра в обмен историями перешла в русло самых безумных, вызывая взрывы хохота на всю каюту. Как и обещала, Ада всячески отвлекала адмирала от матросов и их попойки. Возможно, не так, как намекала, однако ночь только начиналась. С другой стороны, если бы Диего не заинтересовался вскользь брошенной фразой, что капитан их звездолёта как-то попал в общину амазонок-богомолок, вечер мог бы сложиться иначе.

— И вот когда мы сумели донести до него по внутренней связи, что богомольство относится не к молитвам богу, а к поведению самок богомолов, которые после спаривания убивают самцов, кэп не нашёл ничего лучше, чем закричать во всеуслышание, что он… — Ада замялась, соображая, что слово «гей» ещё не появилось в 18-м веке, — мужеложец!

От такого хода Диего едва не подавился выпитым вином.

— Это услышал весь корабль! — прыснула Шурикова. — От смеха лежали все: от пилотов и до нелегалов в кладовке. Но этого было недостаточно. Женщины ему не слишком поверили, тогда он начал плакаться, что обожает турецких мужчин и как ему нравилось в гареме, пока его не начали обижать.

— Как… же его обижали? — сквозь смех выдавил из себя адмирал.

— Заставляли ходить в парандже, круглосуточно готовить и вязать свитер, а также… исполнять гаремный долг! — от хохота слова едва проговаривались. Воспоминания ожили, но теперь вызывали только положительные эмоции. — И эти его жалобы были настолько неправдоподобны, что даже наш судовой док ему об этом сказал!

— Значит, ты видела команду, когда тонула? — отдышавшись уточнил он.

— Скорее вспоминала, чем видела. Наш капитан вечно нарывался. Он всегда был таким талантливым дипломатом, что во время всех переговоров его неизменно били! — усмехнулась Ада, перекатывая на языке терпкое вино.

— Значит, вот как ты решила отвлекать! — испытующе посмотрел на неё адмирал, прожигая глазами так, что она едва не поёжилась.

Дуэль взглядов началась неожиданно, всколыхнув события сразу всех их встреч, начиная с самой первой. Казалось, в воздухе зависло напряжение каждого из мгновений, что они позволяли себе флиртовать, а не только перебрасываться колкостями в попытке устранить противника. Все отложенные вопросы, невысказанные слова и задавленные чувства вышли из тени и потребовали раз и навсегда подвести черту.

— Ты сам просил продолжение! — улыбнулась Ада, глядя на Диего, как в ночь сожжения его галеона. Наглый взгляд разведчицы, способной рискнуть собственным горлом из-за уверенности, что адмирал поддастся и отведёт руку в сторону.

— История с началом «как-то нашего капитана чуть не засношали до смерти и не съели амазонки» просто вопиет о продолжении! — не остался он в долгу, выпуская наружу свою лучшую из самодовольных улыбок.