Карибский Кризис

Глава 24 — Остров Буян

1704 год

Следующее утро

Испанский галеон «Калипсо»

Утро встретило Аду настырным лучиком солнца, пробивающимся в каюту через окно. Меткий паршивец бил в белизну простыни рядом с лицом, ослепляя отражающимися брызгами света. Галеону не хватало очень плотных штор. Или того, кто бы их вовремя зашторивал. Чуть стряхнув с себя дрёму, разведчица поняла, что за ночь успела вывернуться из рук любовника и теперь лежала головой на его груди, своевольно притискивая горячее во всех смыслах тело к себе, словно любимую плюшевую игрушку. Сам Диего совершенно не протестовал, а напротив, уже проснувшись, мягко гладил её по волосам и спине, вызывая желание отменить утро и продолжить то, что ночью отобрало у них все силы.

Вспоминая, Ада довольно улыбнулась. Приятно, когда хорошая ночь завершается не менее прекрасным утром. Главное, чтобы её не поймали на пробуждении. Пусть думает, что она всё ещё спит. Вот только спина-предательница помнила все поцелуи адмирала и покрылась мурашками в ответ на ласковые прикосновения.

— Можешь больше не притворяться, — услышала она насмешливый голос, — ты раскрыта, разведчица!

— Это только твои домыслы, — ничуть не смутившись, ответила она с закрытыми глазами. — Я крепко-крепко сплю!

— Раз уж ты спишь… — многозначительно протянул он, в то время как его рука нырнула по одеяло продолжая гладить Аду всё также ласково, но уже совсем не целомудренно. В ответ Шурикова поспешно сжала вместе ноги, вызвав довольный смех. — Какая ты буйная во сне!

«У Кая Китобоя спроси, какой я могу быть буйной!»

В ответ она чуть скатилась в сторону, крепко прижимаясь к его боку и жалобно простонала:

— Давай пока не будет утра? Пусть ещё немного продолжится ночь!

В попытке скрыться от настырного лучика она ткнулась лбом в плечо Диего, заползая под одеяло по самую макушку. Он со смехом стиснул её в объятиях и без усилий переложил ближе к стене в самое тёмное место, ещё сокрытое мраком. Удар несносного солнца он принял своей спиной, защищая её от наступления раздражающего утра. При свете на голом предплечье обнажился выпуклый шрам от клейма, при виде которого адмирал нахмурился, но лишь мягко поцеловал пострадавшую руку.

Высунувшись из-под одеяла ровно настолько, чтобы бесцеремонно рассматривать своего заклятого любовника, Ада лукаво улыбалась. Взглядом она обещала испытывать его терпение на прочность, а телом благодарно прижималась теснее.

— Примерно после завтрака мы доберёмся до Буяна, — недовольно пробормотала она. — Не хочу пока об этом думать! Спроси меня.

— О чём?

После ночи близости на грани войны пробуждение пришло уже в каком-то неведомом состоянии. Будто все недели, что они проводили вместе, открываясь друг другу, перемешались с принятием взаимного желания и породило нечто третье. Не лишённое знойных порывов, однако куда более чувственное. Незнакомое состояние, но очень приятное.

— О чём угодно, кроме сегодняшнего дня.

— Как пожелаешь! — его ладони по-хозяйски огладили разведчицу от плеча и до бедра, отмечая гладкую, как у младенца кожу. — Все люди будущего такие?

— На Марсе было околорелигиозное движение, — покраснев, ответила Ада, с радостью меняя тему. — «Волосы — это удел животных, а люди должны во всём быть выше и совершеннее». Для тех, кто путешествует сквозь время, несложно придумать простую операцию, которая навсегда избавляет от волос. Мне хватило ума удалить всё ниже головы, молодая была и глупая. Некоторые удаляли всё полностью.

«Может, из-за этого я так мёрзну по утрам, что без горячего мужчины никак?»

— Волосы — удел животных… — задумчиво повторил Диего.

Шурикова, едва сдерживая смех, показательно провела рукой по его покрытой короткими волосками груди. Для 18-го века адмирал был показательно чистоплотным, но необходимости в избавлении от волос на теле не испытывал. Впрочем, это разведчице даже нравилось. Очень уж будоражила утраченная с веками первобытная мужественность, от которой бёдра приходилось сводить вместе сильнее, чтобы не выдавать накатывающего возбуждения.

— Дикарь! — в притворном ужасе вздохнула она и, игриво коснувшись усов испанца добавила: — Колючка!

«Зато хорош собой, как лицом, так и телом, — не могла не признать Ада, — неудивительно, что за ним дворянки устраивали охоту!»

— Ночью, помнится, ты молила, чтобы этот дикарь не останавливался! — не скрывая собственного желания продолжить «ночь», он уложил её на спину, накрыв собой. — И не роптала от поцелуев «колючки»!

— Я не говорила, что мне не нравится! — коварно улыбнулась она, притягивая его ближе.

К чему ещё продлевать ночь, если не для последних минут близости? Хитрый испанец только этого и добивался, не скрывая своей готовности, весьма показательно касающейся бедра разведчицы.

— Если бы знала, что в плену будет так хорошо, то сдалась бы тебе давным-давно! — прошептала Ада ему в губы, прежде чем полностью погрузиться в очередной головокружительный поцелуй.

Утром ощущения стали совсем другими. Немного утратили острые края, от которых разум уходил в безумие. Зато наполнились мягкостью и плавностью, которых не хватало ночью. Поцелуи пьянили, разгоняя по коже толпы мурашек, собирающихся у заветной точки. Безумно хотелось вновь ощутить всё то, что он творил ночью, и отдаваться со сладким упоением.

Но так не интересно.

С уверенностью завоевателя Диего подмял миниатюрное в сравнении с ним тело любовницы, но опрометчиво забыл, что при их первой встрече это она его уложила. С силой и грацией змеи Ада оплела его ногами и опрокинула на спину, устроившись сверху. В утреннем свете сапфиры на её колье осыпали стены множеством синих зайчиков. Засмотревшись на сидящую на нём разведчицу в его подарке, адмирал уже не слишком торопился прижать её спиной к простыням.

— Пора и мне хоть раз побыть сверху! — объявила она, пресекая все попытки перехватить власть. — Сегодня я хочу тебя так!