Карман времени. Я и Революция

Глава 5. Новый день

Стук в окно… Что это? Ветер? Дождь? Не понимаю. Не могу открыть глаза… Господи, что со мной такое? Я, словно, целый день грузила мешки с картошкой. Сравнение, прямо скажу, так себе, ведь мешков этих я, к счастью, никогда не касалась. И все же, думаю, если бы мне пришлось это делать, я бы чувствовала себя точно так, как сейчас. Это невероятно, но мои руки, особенно правая, не хотели меня слушаться. Я была в шоке. Да! Точнее не описать. Шок от того, что какая-то, пусть даже небольшая, часть меня не двигается! Не исполняет моих приказов! Что это? Глаза я все же кое-как открываю. Вокруг все так же красиво, как это было вчера, однако, я почему-то не помню, как попала в спальню, в постель. Странно, раньше я не замечала за собой потерю памяти… Ну, впрочем, из утренних потрясений и изменений в моем состоянии выбрать лучшее или худшее было очень сложно. Как бы то ни было, стук в стекло начинал раздражать, и мне пришлось повернуться на другой бок в этом теплом мягком гнездышке из почти воздушных простыней, подушек и одеял.

Таааак, левая рука может поднять правую. Это уже хорошо. Сажусь на край кровати и осторожно сгибаю пальцы правой руки. Левая уже чувствует себя в моем теле, как у себя дома, поэтому в данном отношении дело остается за малым. Я встряхиваю кисть правой руки, резко зажмуриваюь, встаю и заглядываю в окно… Оно на противоположной стене, напротив кровати. Подхожу ближе и снова зажмуриваюсь. В этот раз открываю глаза не сразу, считаю до трех. Снова заглядываю за стеклом, и мне становится плохо. Очень плохо… За окном все в снегу. Правда. В самом деле! Все, что я вижу вокруг, полностью в снегу. Ни цветов, ни зелени, ни фонтана… Бегу в гостиную. Там все на местах. Огибаю рояль и мчусь прямо к балкону. Открыть его получилось только со второго раза, так как с улицы дул сильный ветер. Именно это вкупе с льдинками не дал мне поспать подольше. А, кстати, сколько сейчас времени? Часы… Где мои часы? На руках нет. Бегу опять в спальню. На тумбочке ничего, на стенах в комнате только картины. Нужно заметить, весьма недурные картины. Вчера я не успела их разглядеть. Ай-ай-ай! Пробегаю в очередной раз в гостиную, но, проходя мимо шкафа, резко торможу. Замираю и спустя миг делаю шаг назад, медленно заглядываю в зеркало на дверце шкафа. Что это? Это! Это… То, что на мне?

Нескромная усмешка срывается с моих губ, и я становлюсь перед зеркалом в полный рость. Мои волосы накручены на эти… Папильотки их, кажется, называют… Вот тут я чувствую, что такое натоящий шок. Это невероятно, но я себя такой даже в самых смешных и смелых мечтах не могла себе представить. Я люблю делать красивые укладки, прически. Но только то, что я знаю, и то, что мне нравится на себе. Это, а точнее, то, что получится после, мне совсем не нравится. Я что, всю ночь провела в это кошмаре? И кто вообще это все сотворил? Боже, мне плохо… Я уже представляю себе, какой овцой я предстану перед… А перед кем? Я знаю только Машу. Маша! Это, наверняка, она, хотя, на ней я ничего такого не замечала, да и она совсем не жеманная романтичная особа, от которой можно ожидать подобные выходки.

Надо срочно найти ее. В каком номере она живет? Ничего не помню. НИЧЕГО! А эта ночная рубашка, что на мне? Она вообще из чего? Такая легкая и едва ощтимая… Шелк, может быть? Красивая, но слишком длинная. Похожа на те, в которых спали девушки несколько веков назад, чтобы не замерзнуть. Интересно, что еще меня здесь ждет?

Отвиснув от своего отражения, оглядываюсь в поисках своих вещей. Я точно помню, что чемодан я не разобрала, значит, моя одежда должна быть где-то у кровати. Нет, ни джинсов, ни рубашки. Может, я на автомате каком-то спать укладывалась? Задаю себе мысленно этот вопрос и сразу же, скривившись, отвечаю себе, что мое головное убранство не позволило бы действовать автоматически.

Я безнадежна. Может, я сошла с ума? Вчера было лето, сегодня – зима. Я в кком-то недоразмении с ног до головы. Вещи испарились. А память и вовсе покинула меня. С последней растаться было бы очень обидно.

С тем же ощущением безнадеги открываю шкаф. Он полон вещей, но… Но все они старые. Точнее, не старые, а старинные. Помните те платья, плотные, обычно однотонные. Средней ширины юбки со сборками, длинные рукава, воротничок, застегивающийся прямо под горлом. И таких платьев не одно, и не два. Их… семь. И они не мои. Но такие красивые… Аккуратно касаюсь темного коричневого платься рукой, провожу по нему сверху вниз. Бантик сзади делает его милым и романтичным, несмотря на цвет. Рядом висит почти такое же, но уже двухцветное. Юбка синяя, верх – в бело-голубую вертикальную полоску. Красота. Здесь же одно платье молочного цвета с красной вышивкой. Бордовый костюм, серо-белое платье с широкой юбкой, другое – с воланами… Я, словно, сама их выбирала, настолько они замечательные! Интересно, а какого они размера? Аккуратно вынимаю одну вешалку (она, кстати, полностью деревянная), отгибаю край воротничка, но бирки не нахожу. Приподнимаю подол, ищу на шве какие-нибудь опознавательные атрибуты, но и здесь пусто. Пожимаю плечами, вешаю платье обратно и вночь провожу по ним руками. Улыбаюсь, сама не зная чему, и мой взгляд падает на верхнюю полку. А там шляпки. К каждому  наряду. А туфли? Туфли есть? С этой мыслью я присаживаюсь на корточки и вижу, опять же, под каждый комплектом пару туфель.

И где мой телефон? Мне нужно это сфотографировать! Хватаюсь за голову, но расплетаться сейчс времени нет (хотя я не знаю, есть ли это время у меня вообще), бегу к выходу. К счастью, дверь открыта, а коридор пуст. Я, конечно, понимаю, что я сейчас то еще пугало, но уж извините, не готова откачивать людей после сердечного приступа. Это вообще не по моей специальности, так что не стоит в определенной близости ко мне прибегать к подобным фокусам. Я жизнь точно никому не спасу.

Я иду по коридору и чувствую холод. Черт! А я ведь босая. Прибавляю ход и вот уже спускаюсь с той самой шикарной лестнице, которую облюбовала вчера. Скорость моя нарастат, я вообще по лестницам (как вверх, так и вниз) ходить не могу. Я по ним бегаю и скачу.   Чем это оборачивается, думаю, многие могут рассказать. Мой случай не стал исключением. Наступив на подол своей же ночной рубашки, я с криком и грохотом качусь вниз по лестнице. Никогда со мной такого не было. Я – корова, каракатица, лошадь, телега скрипучая! В общем, все обзывательства, что только есть на свете, я могу отнести к своей жутко-скромной персоне. Качусь я быстро, поэтому, добравшись до самых нижних ступеней, не успеваю выкрикнуть ни слова (и это замечательно, так как неизвестно еще, какие слова могли бы высыпаться из моего бестолкового сознания сегодня). Единственное, что меня смущает и страшит, так это каменный пол в фойе. Я уже сейчас, всего через какие-то две секудны расшибусь.