Карман времени. Я и Революция

Глава 7. Я снова путаюсь…

Я? – Мария, улыбчивая и светлая до сего момента, вдруг тускнеет, даже хмурится немного. - Я…
- Ну, в общем, так... – Я встала и направилась к окну. – Снег-то вы откуда взяли? – Слегка наклонив, поворачиваю голову обратно к Маше. Взгляд её все ещё слабо напоминает взгляд человека, способного к рассуждениям.
- Поля, - она быстро подходит ко мне и тыльной стороной ладони прислоняется к моему лбу. – Ты не заболела? Какая-то ты странная сегодня. – Она с такой искренностью заглядывает в мои глаза, что я уже начинаю чувствовать себя виноватой в том, что причиняют подобные неудобства столь милой девушке. – Это из-за Александра Фёдоровича? – продолжила Маша очень тихо.
- Да, - немного помедлив, ответила я.
- Не переживай, - Маша обняла меня за плечи так крепко, что даже если бы я очень захотела, я не смогла бы вырваться. - Ну, что? Будем наряжаться. – Маша отрывается от меня и направляется прямо к тому шкафу, где утром я обнаружила невероятной красоты платья и костюмы.
Я не совсем понимаю, что сейчас предстоит, но молча киваю, и мы отправляемся на примерку.

- Погодка сегодня ужас просто, так что даже в столовой прохладно. – Маша перебирает вешалки с одеждой.

- А я джинсы, наверное, надену. Правда, у меня нет теплого свитера… - Стараюсь не смотреть на то, что висит в шкафу и одновременно оглядываю комнату в поисках своей одежды. Но, как и утром, все бесполезно. Моего здесь ничего нет.

- Дж…- Маша поморщилась. - Это то, что носят американские фермеры? – Ты собираешься в этом ходить?

- А что ты предлагаешь?

- А чем тебе не угодила твоя одежда? – Она достает один из костюмов и демонстрирует его мне. - Или в свете последних событий ты решила избавляться от прошлого?

- Ты говоришь загадками, Маша. Какие такие события? – Беру костюм, который она мне теперь уже протягивает, и, прикладывая к себе, смотрю на свое отражение в зеркале.

- Неплохо… - Но не успеваю договрить, как Маша вырывает его у меня из рук.

- Ты что, Полина, ты же в нем вчера была…

- Да? – Не знаю, что со мной случилось вчера, но и сегодняшнее мое состояние меня очень сильно напрягает.

- Что с тобой? Ты меня пугаешь…

- Я и сама уже боюсь. – Беру Машу за руку и веду ее к дивану. – Скажи честно, ты не из службы организации розыгрышей? – Мы садимся, и я смотрю ей прямо в глаза.

- Розыгрышей? – Она склоняет голову на бок. – Люди вокруг с ума сходят. Скоро нам будет… - Громкий стук, похожий на хлопок, а, может быть, на выстрел (я точно не могу сказать, ведь обычно я слышала только выстрелы фейерверков) прерывает ее, а у меня под ногами все трясется

- Что это? – Я быстро подбегаю к окну, но на улице ничего нет. – Землетрясение?

- Это с другой стороны здания, - Маша подбегает к двери, пытается ее открыть, но у нее не выходит. – Дверь переклинило.

- Как переклинило? Что это было?

- Это взрыв.- Александр Федорович предупреждал, что такое может произойти, но мы все же надеялись, что сегодня успеем…

- Куда? – Успела я выкрикнуть, когда она рванула в спальню.

- Здесь же есть балкон?

- Да, но…

- Надо выбираться отсюда. Прямо сейчас. – Бегу за ней в спальню. - Раз уж даже дверь перекосило, значит, взрывчатка где-то недалеко была заложена.

-  Взрывчатка? – Уже наблюдаю, как Маша открыла балконную дверь и выбралась наружу. Холодный ветер добирается до меня, и я в ужасе понимаю, что надо следовать за ней, но я… Я в одной ночной рубашке.

- Давай быстрее, сейчас выберемся и спустимся на нижний этаж, а там уже найдем, что тебе надеть. – Как ловко она перемахивает через ограждение балкона в юбке!

Стою, все еще не веря в то, что происходит, обхватываю себя руками за плечи, так как мороз за окном явно не -1.

- Эй, ты что там, уснула? – Я вижу, что Маша уже спустилась, так что над балконом осталась видна только ее голова.

- Я… - И снова взрыв… Да такой, что дверь вышибает и в комнату летят обломки красивейших деревянных перил и лестницы.

И вот здесь я стартую так, что любой олимпийский чемпион позавидовал бы мне. Забыв про холод, про то, что я не в брюках и даже не в шортах, выбегаю на балкон, сморю вниз. Маша уже почти спустилась на этаж ниже, я следую за ней. Не скажу, что я спортсменка и что мне приходилось раньше заниматься чем-то подобным, но в детстве все деревья и заборы были моими. Ветер спустя пару мгновений все же дает о себе знать, и я чувствую не только холод, но и то, как подол моей рубашки колышится, поддаваясь этим жестоким порывам.

- Ох, - вздыхает Маша, когда я приземляюь на балкон рядом с ней. – Это было в кабинете Александра Федоровича.

- Зачем? Что было? – Я уже начинаю понимать, что вряд ли кто-то будет бомбить такие здания ради того, чтобы разыграть меня.

- Бунт.

- Бунт?

- Ты же слышала, что говорил Александр Федорович? Стачки, нападения, митинги…

- И?

- Это конец.

- Конец чего?

- Конец монархии.

 Обморок падать сейчас  совсем некстати, поэтому я одной рукой держусь за ледяные перила балкона.

- Ты что? Мы же сейчас в Петербурге?

- Конечно, - Маша пытается открыть дверь на балкон.

- Какая же может быть… (я почти выругалась, хотя терпеть этого не могу) Монархия?

Маша тем временем справляется с замком и впускает нас в номер.

- Сейчас некогда, тебе надо пере… Одеться, а потом все обсудим. Это чей-то номер… - Внутри пусто, кровать заправлена, никаких следов проживания нет. Номер чуть скромнее моего, но в комнате тоже имеется шкаф, и именно его содержимое нам сейчас необходимо.

- Пусто, - Маша открывает очередную дверцу шкафа и отрицательно качает гловой.

- Взрывов больше не будет? – С надеждой спрашиваю я.

- А мне-то откуда знать? – Она осторожно приоткрывает дверь рядом с кроватью и загядывает за нее. – Нет, это ванная комната. Мой номер над твоим, поэтому, скорее всего, там все разнесло в щепки. О! А вон комод, - она показывает в мою сторону. Обернувшись, я вижу огромный комод темно-коричневого цвета. Он настолько высок, что его верхняя полка доходит мне до переносицы. Вряд ли здесь есть одежда, но по виду и интонации Маши я понимаю, что мне ничего больше не остается, как заглянуть в него. Иду туда, но перед тем, как открыть, торможу. Я не могу рыться в чужих вещах, даже если на мне одна рубашка. Да даже если бы на мне не было ничего, я бы скорее взяла какую-нибудь тряпку никому не нужную. Но воровать – ни за что!