Карман времени. Я и Революция

Глава 10. Правда и ничего кроме правды

Я встаю. Не знаю, что мне делать – выходить, как все предыущие выступающие в центр или говорить со своего места. Молча делаю несколько глубоких вздохов и делаю шаг в сторону от своего стула. Думаю, выходить я лучше не буду. Если надо будет, мне скажут.

- Итак, представьтесь для начала.

- Полина Красновская.

- Вы признаете себя виновной?

- Нет, - быстро качаю головой.

- В таком случае, расскажите нам все, что касается этого дела.

- Вчера я приехала в Питер, это было утром. Я, наверное, сбилась с маршрута, так как сама была за рулем, а дорога для меня незнакомая… - Говорю, смотря на них, и вижу, что некоторым это совершенно неинтересно. А Маша так вообще смотрит на меня непонимающим взглядом и качает головой.

- Давайте ближе к делу, - судья обводит взглядом всех собравшихся и снова поворачивает ко мне.

- Я же говорю, что со мной что-то случилось. Вчера было лето, а сегодня зима и… И все говорят, что сейчас 1917 год. А я, я родилась в 1985 году. – Странно, но на эту мою фразу все отреагировали молча. Я-то думала, надо мной сейчас будут смеяться, ну, или, по крайней мере, послышатся отдельные смешки. Но нет, все сидели и молчали. Кто-то, так же, как и Маша покачивал головой, а кто-то вздыхал.

- Вы утверждаете, что Вы, получается, еще не родились? – Судья недоверчиво смотрит на меня.

- Нет. Я родилась, как видите, но… Но я каким-то образом оказалась здесь. И если сейчас действительно февраль 1917 года, то я могу рассказать вам, что случится дальше.

- Это либо что-то нервное, либо игра. – Керенский встал и подошел ко мне. Он молча посмотрел мне в лицо и заглянул мне в глаза.

- Как Вы здесь оказались?

- Я приехала в Питер, - чувствую, что слезы подступают, и нервы в любую следующую секунду готовы сдаться. – Мы столкнулись с Вами на лесной дороге, и Вы привезли меня сюда. Моя машина неисправна, и Вы мне еще перевели сто тысяч рублей на ремонт.

- Сколько? – Теперь уже судья встал, уставившись на нас.

- Сто тысяч рублей.

Керенский все это время молчал. Не знаю, может, у него сейчас будут из-за этого какие-то проблемы…

- И где же они?

- Они у меня на карточке. Я, правда, потеряла где-то в парке свой телефон, поэтому не смогу показать вам операцию. Но мы можем позвонить в банк, там подтвердят, что мой счет вчера был пополнен.

- Вы издеваетесь? – Не выдержал Керенский. – Я вчера никуда не выезжал отсюда, и уж тем более, не давал Вам никаких денег.

- Александр Федорович, успокойтесь, - судья занял свое место. – Прошу Вас, успокоиться и сесть. Что Вы хотели услышать в ответ на свой вопрос? Как Полина Красновская оказалась здесь?

- Она здесь с лета прошлого года. Занимается с детьми приезжих музыкой. Играет на фортепиано и гитаре. Приехала сюда по рекомендации своего дальнего родственника.

- А документы? Документы у Вас ее имеются? – Повышая голос, спросил судья.

- Нет… - ответил тихо Керенский.

- Я же их оставила в машине, я говорю. – Встряла в разговор я, не удержавшись. – А насчет музыки, правда, я вчера вечером играла на рояле, а потом две девочки ко мне пришли. Это было у меня в номере.

- Ты играла на рояле? – С удивлением спросила Маша.

- Да. Я люблю играть.

- И что ты играла?

- Мария, не отвлекайте нас от дела. – Сделал ей еще одно замечание судья.

Маша замолчала и склонила голову. Что-то странное было в ее поведении сегодня. Одна изо всех сил старалась мне помочь, но у нее этого не получалось. Я смотрела на нее и заметила, что плечи ее подергивались. Скорее всего, она расплакалась. Мне ее и так было очень жалко, а это последнее замечание, выбившее ее из колеи, переполнила чашу моего терпения. Я, конечно, представляю, что было бы со мной, если бы мне кто-то представился гостем из будущего, но все же, я решила попробовать… В конце концов, что я теряю? Ничего, мне нужно было спасать себя любыми способами.

- Завтра, 23 февраля, - вокруг была тишина, все смотрели на меня с недоумением, а я продолжала. - 23 февраля в Петрограде начнется всеобщая стачка. Десятки фабрик и заводов будут охвачены митингами. Люди перестанут работать. 

- Это что еще за… - Поднялся один из… Не знаю, как назвать его, наверное, заседателей. – Вы нам еще проклятий нашлите.

- Я не предсказательница, я учитель. Я обо всем этом читала, знаю про революцию многое. Только вот в Питере не бывала до этого. – Я сглотнула, - я… я знаю, что когда митинги закончаться, рабочие будут шествовать по улицам города, распевая революционные песни. Все будут считать, что это ненадолго, но… - я немного отдышалась и продолжила рассказывать все, что помню из книг, которыми зачитывалась еще в школе. - Отряды конной и пешей полиции не смогут сдержать толпу, поэтому примерно в полдень генерал… - Я замялась, потому что, как обычно, забыла все имена. – Я не помню, кто в те времена был градоначальником в городе.

- Балк? – Спросил кто-то из заседателей.

- Наверное… В общем, будет дан приказ военному командованию подавить бунт. Еще один генерал также решит подавить бунт силой и оружием. Поперек мостов будут установлеы заграждения, чтобы разделить город на две части.

- Сколько можно слушать это? – Снова воскликнул тот же заседатель. – Вы что все верите в эту ерунду?

В ответ все молчали. Я решила, что это знак к тому, что я могу продолжить.

- 25 февраля против народа пойдут казачьи отряды и пехота. На Невском проспекте окажутся толпы людей. А у памятника Александру третьему начнется митинг, на котором  казаки, вместо того, чтобы разгонять толпу, побратаются с митингующими. Именно один из них пустит пулю в одного из прибывших офицеров. – Я поморщилась и сама чуть ыло не расплакалась… Мне всегда было тяжело читать про те кровавые события, а рассказывать, оказалось, еще сложнее.

Тишина повисла в воздухе, я вертела головой из стороны в сторону и пыталась заметить по глазам моих слушателей, какое я на них произвела впечатление. Керенский сидел, подставив кулак под подбородок, Мария утирала слезы и тихонько всхлипывала, тот нервный, который кричал, обвиняя меня в колдовстве, схватился за голову. Некоторые улыбались, едва сдерживая смех.