Карман времени. Я и Революция

Глава 14. Откровенная беседа

Сейчас я в очередной раз вспомнила о телефоне. Как было бы здорово сфотографироваться и полюбоваться на все то великолепие, которое меня окружает! Мы с Александром Федоровичем вышли в сад на прогулку. Мне откуда-то принесли очень теплое красивое длинное пальто с меховым воротником, высокую меховую шапку и сапоги на невысоком каблучке. Все это было моего размера, поэтому я сначала даже немного удивилась, но потом вспомнила, что платья и костюмы, и даже туфли тоже подошли мне идеально. Выходит, кто-то прекрасно разбирался в размерах и особенностях женской фигуры.

Свежий морозный воздух окутывал меня, но мне не было холодно. Мне было хорошо. Я ощущала его легкие пощипывания на щеках, губах и на носу. Руки я закутывала в теплые меховые рукава, так как перчаток или муфты мне, к сожалению, не выдали. Я очень люблю прогулки в прохладную погоду. Я, естественно, и лето люблю. Особенно жаркое, с теплыми ночами, с быстрыми ливнями и красивыми грозами. Наверное, эта любовь зародилась во мне благодаря ще одному воспоминанию из детства. Там я читала книгу, точнее, не я, а одна из старших девочек в детском доме. Помню, мы сидели на веранде, слушали дробь, которую отбивали дождевые капли на крыше, и голос Лены. Так, кажется, звали эту девочку. Она читала Пушкина. Сказки. «Золотой петушок», «О царе Салтане», «О мертвой царевне». Даже «Руслан и Людмила». И все это в один вечер.

Играть на улице не получилось, в здании тогда проводили генеральную уборку, а нам некуда было деться, поэтому мы и остаилсь на веранде. Помню, рассодили нас на полу, на теплом мягком одеяле. Оно тогда казалось огромным, потому что расстелилось от одной стены до другой, и незастеленным остался пяточок, наверне, в 1 квадратный метр. Мы, малыши, сидели спиной к окнам, чтобы не видеть молнии, но каждый раз мы моргали вместе с яркой вспышкой, которая озаряла комнату, вздрагивали от грома и потом с облегчением улыблись. Такое звуковое и световое сопровождение иногда было как нельзя кстати, ведь бой Руслана с Черномором пришелся как раз на тот момент, когда на улице стало темнеть, а молнии сверкали с такой частотой, что можно было выключить свет, и нам было бы достаточно светло. Но и свет был включен недолго, так как электричество нам вырубили, и пришлось зажигать свечи. С одной стороны, это было продолжение нашего приключения, но с другой – нас отправили в группу, так как ремонт продолжать дальше нельзя было, да и стрелки на часах уже указывали на то, что пора готовиться ко сну. Из-за ремонта нас тогда даже кормили в спальне. В одной большой спальне нам накрыли стол. И мы пили какао с булочками. Теми самыми булочками, вкус которых я вспомнила несколько минут назад.

Я бы так и шла, наверное, по саду, по узкой расчищенной от снега дорожке, улыбаясь и вспоминая лучшие дни своей жизни, но мои размышления прервались.

- Ну, что Полина? Вы расскажете мне, что будет потом? – Александр Федорович, который все это время шел чуть позади из-за того, что дорожка была слишком узкой для двоих, заставил меня остановиться и обернуться.

- А Вы не знаете? Вы же сами там были. – Я же помню, с кем я приехала в отель. И я прекрасно помню, что именно Александр Федорович К. перечислил на мой счет весьма внушительную сумму.

- Был где? – Непонимающе спросил он.

- В будущем.

- Я был в будущем… - Он замолчал и поднял взгляд вверх, в небо. – Вам не ажется, что это даже грамматически неправильно сформулировано. Глагол «Был» используется в прошедшем времени. Мы «будем» в будущем, но мы никогда в нем не были.

- А как же… - Я замолчала, так как вспомнила, что по поводу полученных мною от него денег он даже во время суда промолчал, не сознаваясь в этом. Что ж, возможно, я, и вправду, уже умерла, и теперь уже неважно, что там было в будущем. Боже, как странно звучит эта фраза, даже в мыслях.

- А Вы уверены, что хотите знать это?

- Зачем отвечать вопросом на вопрос.

- А почему Вы не отвечаете на мои вопросы?

- Потому что я, в отличие от Вас, не обладаю какими-либо особыми талантами и способностями. Я не предсказываю будущее. Я всего лишь стараюсь сделать лучше настоящее. Не свое, нет. Сотен, тысяч, миллионов людей по всей нашей стране, по всему миру. И если у меня это получится, я буду самым счастливым человеком.

- И Вы не бросите свой народ? Свою страну?

- Нет, конечно. Что это за вопросы?

- Так… А что для Вас, Александр Федорович, Ваша страна?

- Росссийкая Империя. От Северного Ледовитого океана до Черного Моря. Мощнейшая держава с сильной армией и флотом, с величественными зданиями и талантливыми людьми…

- Имя, территория, богатство. Так? – Пытаюсь вытащить из него то, чего он сам, наверняка, боится.

- С Вами трудно разговаривать. – Он поворачивает на развилке дорожки направо. Туда, где еще никто сегодня не ходил. Белое полотно снега ровно расстелилось в этой части сада. Возможно, оно и не предполагало, что его вот так вот спокойно и легко разорвут. Точно также, как некоторое время назад поступили с его соседом. Следую за Керенским.

- Думаете, мне с Вами легко? – Молчание. Так и идем молча. Александр Федорович рзгребает носком сапога невысокие сугробы, которые, не сопротивляясь, поддаются ему, но мешают идти мне. Под моими ногами чужие следы. Что это за тропа такая? И не узкая, и не широкая. Здесь свободно пройдет один человек, но двое не поместятся. Даже дети будут идти не рядом, а друг за другом. Снега пока еще немного, поэтому за Керенским остается не белый след. Из-под каблука проглядывает земля. Черная, мерзлая земля, чуть в стороне под его шагами вскрывается сухая, спящая трава, которая не собиралась просыпаться до весны. Ей и так хорошо. Ей не нужно менять местами зиму и лето, весну и осень. Она передохнет и снова начнет свою работу, когда наступит ее очередь.

Стараюсь идти не по его следам, а чуть в стороне. Получается, но левая нога все равно встает время от времени в его правый след. Замечю, что с неба идет редкий снег. Мы идем. Снег идет…