Карман времени. Я и Революция

Глава 18. Опасная остановка

Наш путь продолжается в течение нескольких часов. Мне жарко, хочется пить. Волосы вылезают из-под кепки и мешаются, прилипая ко лбу и вискам.

-Не могу больше. Давайте немного отдохнем. - Рита со вздохом останавливается и садится в сугроб.

- Куда хоть мы идём? Кто знает эту дорогу? – Вдруг соображаю, что не то что навигатора, но даже бумажной карты у нас нет.

- Я знаю, - отвечает Маша, которая тоже уже выбилась из сил. - Я бывала здесь с отцом. – Она делает паузу, чтобы отдышаться. - Мы раньше… То есть, когда ещё приезжали сюда на каникулы, ходили в поход. Но не до самого Питербурга, конечно. Но, мне кажется с той стороны леса… - Она указвает туда, где виднеются верхущки деревьев. -  С той стороны леса виднелась окраина города.

- Значит нам ещё долго, - отвечает Катя и и присаживается в сугроб недалеко от Риты, спиной опираясь на берёзу.

Я тоже сажусь и смотрю наверх. Туда, где летают птицы. Они какие-то необычные, мне кажется, я таких у нас в городе не встречала. Хотя, я из птиц-то могу различить только воробьев, грачей, сорок, да голубей. Ну и экзотических каких-нибудь. И издают звуки какие-то странные. Это не пение, это что-то похожее больше на ругань, на наставления, которые они кому-то дают. Может быть, нам. А, может быть, друг другу. Или ещё кому-то, кого мы не видим. А вдруг это песни теперь такие поют. Вот у нас в мире. Иногда и не разберешь ни слова в том, что сейчас называют песней. Я знаю, конечно, несколько современных композиций, даже исполнителей и группы некоторые узнаю. Спеть что ли девчонкам? Какую-нибудь ерунду. Вот уж перепугаются, это похлеще, чем мои рассказы о том, как свершится русская революция. Нет, пока пусть живут.

- А какое сегодня число? - спрашиваю я у девочек.

- Двадцать-третье.

- Двадцать-третье. – По очереди отвечают мне Катя и Маша.

-  23 февраля. – Медленно проговаривает Рита.

- Сегодня. Уже сегодня.

- Что сегодня?

-  Это сегодня уже. Я же рассказывала. Революция должна произойти, то есть, начаться, сегодня. А мы… - Я уже вылезла из сугроба и нарезаю круги по полянке, которую мы организовали под привал. -  А мы здесь, в лесу сидим.

- А ты что, знаешь где что должно произойти? -  Спрашивает меня Катя и переглядывается с другими девочками. Маша молчит и смотрит на меня. Потом снова смотрти на Катю.

- Я рассказывала уже. Тогда.  На суде, когда меня… Когда моё дело рассматривали. Я же рассказывала, что это случится 23 февраля. Сегодня начнется…

- Да что начнётся-то, - опять не унимается Катя.

- Революция. У нас будет революция. – Отвечаю,закатывая глаза.

- Почему же именно 23 февраля? – Это уже Рита, поднимаясь со снега, задает мне вопрос. И вопрос, скажем так, не простой. - Ты что, как-то к этому имеешь отношение?

- Нет я… Я же. – Не знаю уже, говорить им это еще раз или уже не имеет смысла. - Ну разве вам не рассказывали? Что я из будущего? Я знаю, это невероятно, и я сейчас очень похожа на сумасшедшую, или на ясновидящую, на самозванку, в конце концов, но я знаю, что должно произойти. Я читала об этом, смотрела об этом фильмы, даже некоторые документы изучала. Я люблю историю, и всегда стараюсь что-нибудь интересное узнать и запомнить. Потом рассказываю своим ученикам. Так вот, 23 февраля в Петербурге начнется революция. Стихийные митинги и там всякие забастовки…

- Удивила, - прервала меня Катя. - Эти забастовки и митинги с конца прошлого года не заканчиваются. Мы про них тоже знаем. Из будущего… - Ухмыляется она, отстраняясь от дерева и поднимаясь.

- Но нет, я неправильно выразилась. Они не начнутся, они перерастут во всеобщее восстание. Многие из полицейских, из тех, кто должен охранять порядок и власть, перейдут на сторону митингующих. Одни будут отказываться стрелять по живым людям, по тем, кто отстаивает свои права…

Девочки слушают меня, словно я рассказываю какую-то сказку.

- Но это только вначале. А потом… - Говорить им или не рассказывать?

- Так, ладно, мы все поняли. – Снова прерывает меня Катя. – Мы все устали. Все хотят есть, поэтому нужно подумать, что делать дальше.

 - Тут недалеко есть деревушка, - Маша тоже поднялась и, отряхнув с себя снег, несколько ра обернулась вокруг себя. – Думаю, нам стоит зайти туда и попроситься к кому-нибудь на ночлег. Уже темнеет, день короткий. Надо где-то переночевать. – Она останавливается, потом вхмахивает рукой в сторону чуть левее леса и командует. – Туда!  - Удаляясь, добавляет, - Кто со мной?

Мы все потихоньку поднимаемся и следуем за нашим проводником. очень надеемся на то, что она знает дорогу и не заведёт нас куда-нибудь далеко-далеко от города.

Идем, наверное, уже несколько часов, или, может быть, час. Не знаю. Здесь время идёт как-то по-другому. Я уже говорила о том, что ночью думала, что спала долго, а на самом деле оказалось, что я почти не спала. Меня разбудили прямо перед рассветом. За своими рассуждениями я почти не заметила, что мы уже взобрались на небольшой холм, а оттуда открылся вид на  небольшой домик. Но только один. Или он просто такой большой по сравнению с остальными, что их не видно за ним. Во всяком случае, не теряю надежды на то, что в доме кто-то живет, или, по крайней мере, в этой так нзываемой деревеньке есть еще домики. Сугробы становятся всё ниже, под снегом чувствуется тропа. Значит, люди здесь ходят.  

-Ну, наконец! Почти пришли. - Говорит Маша.

Сейчас я уже различаю улицу, а на другой стороне, скорее всего, реки есть еще несколько домиков.

- Куда пойдём? – Спрашивает Рита.

- Думаю, в слишком большие дома идти не надо. Может, зайти в какую-нибудь маленькую избушку, вон на другой стороне деревни.

Уже почти стемнело, дорогу едва можно различить, в лицо падают снежинки, поднимается ветер. Идти всё тяжелее и тяжелее, но мы соглашаемся. Главное, не попасть куда-нибудь, где нам будут не совсем рады. Осторожно ступаем по снегу на льду (здесь, и правда, протекает небольшая река), чтобы не провалиться глубоко и не промочить ноги. Мы и так все мокрые с дороги, но через некоторое время, всё-таки, добираемся до дома, преодолев несколько спусков и подъемов.