Карман времени. Я и Революция

Глава 19. Нам бы ночь продержаться

Старушка долго нас не задерживала за столом, и не расспрашивала ни о чём. Накормила, уложила в постели в какой-то отдельной комнтау, или избе, как она ее назвала. Это похоже на терраску, наверное. Я, четно говоря, не знаю, как это помещение правильно называется. Но, в общем, не во дворе, и Слава Богу. Лежим все вчетвером на полу, на фуфайках и мешках, наверняка набитых сеном. Здесь нет кроватей, и я не уверена, что они были в основной комнате. Там тчо была печь. А печь, насколько я знаю, служила в те времена и кроватью, и плитой, и обогревателем. Здесь, кстати, еще какой-то сундук стоит. Но, думаю, него нечего ложиться, а то ведь можно свалиться во сне.

Лежим, молчим, но никто не спит. Вроде, и дорога была утомительная, все должны были  устать, и наелись хорошо, но спать, почему-то, не хочется. Наверное, страшно или новое место такое неудобное.

- Чувствую себя Хомой Брутом. - Начинаю я свои весёлые размышления.

- Чем? – Спрашивает меня Катя. Она лежит справа от меня.

- Ну, Хома Брут. Гоголя. – Делаю остановки для того, чтобы понять, знают они про него или нет. – Гоголь. Его то вы точно знаете. Николай Васильевич Гоголь, великий русский писатель, прославившийся своими мистическими произведениями. «Тарас Бульба», «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Сорочинская ярмарка». Красота…  И вот «Вий».

 Там как раз был Хома Брут, философ.

- Да знаем мы, знаем. И что? – Рита приподнимается на локтях.

- Что что? Помните, когда они ночевали у старухи, которая оказалась ведьмой. Вот и мы с вами также. Смотрите, - я сажусь. -  Непонятно в каком помещении, ночь, вокруг тишина. Так и кажется, что вот сейчас за дверью появится старуха. – И только я об это сказала, как дверь заскрипела, и из-за нее показалась белая дряхлая рука.

- Что не спите-то? – Послышался из-за двери скрипучий голос нашей квартирной хозяйки.

- Ой, Господи! – здрагиваем все, а Рита так завизжала, что у старушки, наверняка, чуть приступ сердчный не случился.

- Бабушка, Вы нас так испугали! – Хватаясь за сердце, вымолвила Маша. – Мы же тут как раз страшилки Гоголя рассказываем…

- Да я знаю, знаю. – Бабушка улыбается. – Чай слыхала. Спите уже, раз в Петербург собрались. Рано надо будет вам вставать. Теперь ведь дороги тут все заметет. Там за околицей пурга такая, метель разыгрывется. Слышите, и ветер студит в окна. Вот я и встала печку подтопить. Да надо вот за дровами сходить.

- А давайте, я схожу. Я всё равно спать не хочу. – Подскакивает Катя и уходит вместе со старушкой.

- Эх, Катька-Катька. Зачем пошла? Вернётся или не вернётся, кто ее знает? – Переживает Маша.

- Вернётся, - отвечает Рита. –Куда ж она денется, сбежит, что-ли, от нас.

- Нет, говорю я тихонько, и как схвачу её за бок. – А, вдруг, эта бабулька, и правда, ведьма !

- Какая ведьма? – Рита ухмыляется. -  Ведьм не бывает. Всё уже, давайте спать.

- Ага, ведьм не бывает, - начинаю ее дразниь. – А кто громче всех только что визжал? – Переворачиваюсь и усаживаюсь спиной к стене, скрестив руки на груди. -  Нет уж, давайте Катю дождемся.

- Давайте уж тогда пойдём за ней, - Предлагает Маша.

-  Ну давайте. – Нехотя отвечает Рита. И мы опять подвязываем свои штаны, нахлобучиваем на себя фуфайки и пальто, кепки.

- Так! Стоп! Она ведь сразу нас разгадала.Бабулька эта! Мы же с вами в мужиков наряжались.

- Эх! – Всхлипывает Рита. - Вся наша конспирация пошла к чёрту, псу под хвост.  Не получаются из нас никакие мужики. Представляете, что с нами будет, если мы так в Петербург заявимся.

- Да не переживайте, - вступает Маша, мы с вами сразу же к нам зайдём, к дяде моему. А там уже найдем, во что переодеться. Главное, постараться никому не попадаться на глаза. - Маша выходит первая из комнаты-избы, я за ней, а Рита последняя .

- Ну что там? -  Тихонько спрашиваю. Мы все замерли, стоим слушаем. Тишина. Никого не слышно. Идём дальше здесь уже не только тихо, здесь ещё и очень-очень темно.

Ну вот сейчас опять врежусь куда-нибудь.

- Не дай Бог кто-нибудь застрянет в лестнице, - серьезно говорит Рита. - Я больше доставать не буду. – Она почти смеётся, но мне-то не до смеха. Я вспоминаю ситуацию со своей ногой.

- Ну что ещё? - Рита дергает меня сзади.

- Смотрите, что это? – Она показывает куда-то в сторону, и мы не сразу (я-то, точно) соображаем, куда смотреть. - Это что, дьявол? – Продолжает она. – Вот попали, мы, девчонки. – Она начинает быстро креститься.

- Корова! - отвечаю я.

- Эй, ты что?

- Что-что? Корова здесь. – Я ыстро подхожу к бедному животному, котрого за что-то так обозвали. - Вот она просто перегнулась через ограждение. Бедняжка, - корова еле-еле дышит. Я подхожу к ней, освобождаю немного её шею, вытаскиваю из щели, в которую она проснула свою голову.

-  Вот странное же существо… - Подает голос сзади Маша. - Как это так она могла? У неё же всё-таки рога.

- Коровы, вообще-то, не глупые животные, как многие думают. – С умным видом говорит Рита, которая уже немного успокоилась.

- Да ладно? – Я смеюсь почти в голос. – Была бы умная, не застряла бы. Ну… - Корова свободна. – Зорька, или как там тебя, больше так не делай. Ммм, - целую ее в нос. Как же я, все-таки, люблю животных.

- Ну, ладно. Пойдём, а то тебя, я смотрю, не оторвешь от этой Зорьки.

- Всё-всё, - отвечаю и иду вперед. – Идем дальше. Где здесь можно хранить дрова? Куда она Катьку потащила? Выходим-выходим. – Я уже на улице и девчонок зову за собой.

- Давайте, вот сюда, на выход. - Дверь чуть приоткрыта и с улице во двор несёт снег. Следов никаких нет, мы все уже на улице, смотрим на свежевыпавший снег.

- Конечно, - восклицает Рита. - Никаких следов. Если такая метель, какие тут могут быть следы?

- А вот и дровница, а их нет. – Я стараюсь всматриваться в темноту, оглядывая все вокруг. Вдруг, откуда не возьмись, несётся собака и вроде скулит. Нет, не скулит, и даже не лает. Но какое-то странное у неё поведение. Вроде, какие-то звуки издаёт, скалится как-будто, скачет, прыгает. Пробежала мимо меня, развернулась, устало смотрит в сторону, словно мимо меня. И вот, с той стороны, куда этот пес, как раз-таки, смотрит, из-за угла на всех парах несется наша Катька.