Карманный театр

День четвертый - Улица Есенина

Номера рядом с кнопочками тяжёлой подъездной двери горели красным. Нажми одну – она загорится зелёным и издаст неприятные фальшивые гудки. И неважно правильная она или нет – исход один. Именно поэтому бывает тяжело нажать кнопку, особенно если не до конца знаешь, какой номер тебе нужен.

Ева вновь исподлобья окинула взглядом красные кнопки.

«Дима сказал, что 40. Значит 40.»

Рука взметнулась вверх, целясь указательным пальцем в нужное число. Во второй руке мотылялся всё тот же пакет с «Трагедиями Шекспира».

Кнопка загорелась зелёным. Пошли гудки.

П-иии-п.

А если это не та квартира?

«Скажу, что перепутала или промолчу»

П-иии-п.

А если его не будет дома?

«Уйду. Я за ним бегать не собираюсь»

П-иии-п.

А если ответит?

Противный писк прервал знакомый голос.

— Да. Кто это?

— Выходи.

Сомнений в том, что он её не узнает или не выйдет, Ева не допускала изначально. Просто не приходило в голову. Нет, значит, нет.

П-иии-п.

Кнопка «40» стала такой же красной, как и остальные.

«Я дважды не повторяю»

Слова, которые каждый раз повторял Отец, позже их стал повторять и Дмитрий, а теперь и она. Её хотелось быть похожей на них даже в самых незначительных вещах. Хотя бы потому что их уважали, и они оба всегда добивались своего.

Однако теперь что-то не сходилось.

Вспоминался вчерашний разговор. Дмитрий с неестественно прямой спиной. Его преданный взгляд побитой собаки и странные слова.

По жизни в одиночку никак. По дороге всё равно должны встречаться друзья, пусть и непостоянные.

П-иии-п.

Железная дверь медленно открылась.

Ева заметила, что стоит, плотно сжимая ручки пакета, отчего ладони вспотели. Руки по очереди скользнули туда-сюда вдоль джинсов, временно передавая пакет друг другу, затем одна бесцеремонно вытянулась вперёд.

— Ева.

На неё уставились любопытные голубые глаза. Парень посмотрел сначала на неё, потом на вытянутую руку, потом опять на неё.

«Так бы и треснуть, чтобы не таращился»

— Что?

— Моё имя.

— А-а-а…

Его рука смело пожала её руку. Без доли сомнений. Будто так и надо.

Такая большая, если сравнивать. Разом накрыла.

«И он не смог дать отпор тем петухам?»

— Тоша.

— То есть Антон?

Парень широко улыбнулся и покачал головой. Недавние побои ничуть не мешали ему натягивать кончики рта чуть ли на уши. Видимо, такой вопрос он слышал далеко не впервые.

Ева вскинула бровь, сосредоточив на нём внимательный серьёзный взгляд.

— Да? И как тогда? — В получившейся интонации проскакивали нотки раздражительности и недоверия.

— Артур. Ударение строго на «А». Так уж вышло. — Лёгкое пожатие плечами. Либо проигнорировал, либо даже не заметил её настроя.

Ева молча протянула ему пакет.

Тоша отрицательно покачал головой и отступил на шаг, разворачиваясь к двери. Улыбка на его лице угасла.

— Если ты позвала меня только ради этого, то зря. Это – подарок. Я его не заберу.

— А мне он зачем!?

Изначально вопрос должен был прозвучать, как « Зачем ты мне это подарил?», но тогда бы это выглядело так, будто она попалась на его уловку. Равносильно проигрышу.

Ну а чего он ожидал? Что она будет стоять краснеть и двух слов не свяжет, улыбаясь и щебеча себе под нос?

Кроссовок постукивал мыском по плитке. Ева ждала ответа, продолжая пристально на него смотреть. Ещё вчера она избегала его взгляда, из-за странной манеры таращиться. Создавалось впечатление, что он без приглашения заглядывает прямо в душу. А сейчас просто хотела испепелить на месте, как в начале недели, когда он стоял под дождём и пререкался. И плевать, какие там у него глаза!

Постукивание стало чаще и чаще, а потом резко сошло на нет, как только Ева заметила свою оплошность.

«Да-да. Спокойствие, уверенность и хладнокровность»

Тоша пожал плечами. Ключи разблокировали железную дверь. Домофон пискнул. Кнопки на короткое время загорелись зелёным.

— Просто.

— Ладно. Постой.

—Что-то ещё?

Ева фыркнула. С такой манерой общаться, переставал удивлять сам факт, что он схлопотал по лицу.

«Не только по лицу, наверное»

В такую жару в толстовке и чёрных джинсах. Даже без «рванья» на коленях. Чуть прихрамывает. И лицо не лучше. Спрятал синяк на идиотской стрижкой. Зачем? Всё равно видно же. Что в синяках страшного? Лёд приложил, чтобы сошёл быстрее и вперёд. Да и сама причёска, скорее привлекает недоброжелателей, чем служит укрытием. Такие из моды вышли ещё в середине нулевых, когда они оба в детский сад ходили. Эмо-бой чёртов. Боец из него паршивый. Таких бить – один позор. Как вообще можно было согласиться на такую победу?

Дверь захлопнулась. Он всё ещё стоял и ждал. Удивительно, как только кому-нибудь из жителей подъезда не приспичило зайти или выйти, или хотя бы сделать замечание, чтобы не стояли двери не размагничивали. Чудеса.

— Зачем ты вчера заходил? — Рука взметнулась вверх, привычным жестом поправляя выбившуюся светлую прядь. Глупо, но хорошо успокаивает. Получше, чем тот трюк с окном и облаками.

— Погулять.

Чёлка пару раз подпрыгнула на ветру, демонстрируя все фиолетовые и коричневатые оттенки на щеке и под глазом, и опустилась на прежнее место, как только он остановился в нескольких шагах от неё.

Ева хмыкнула.

— Ну, пошли, Ромео, погуляем.

— Ромео?

Ева пожала плечами.

— С такой причёской без разницы. Что Ромео, что Тоша. На Артура не тянешь. Максимум на Артемона.

Тоша виновато улыбнулся и развёл руками.

— А что с причёской?

Кроссовки с лёгкостью спрыгнули с бордюра и зашагали по асфальту, выбирая направление и задавая темп прогулки. Его кеды поспешили вдогонку.