Карта несостоявшихся свиданий

Гестхаус «У озера»

Она проснулась от тишины, от отсутствия звуков — Леня перестал дышать ровно. Марина приоткрыла глаза: о ткуда-то шло настороженное молчание. Он тоже проснулся.

Светало. Сквозь неплотные занавески лился особый, сизый, предрассветный свет, в котором мир кажется хрупким и ненастоящим.

— Ты не спишь? — тихо спросил он.
— Нет.
— Носки проверь.

Марина не засмеялась. Она протянула руку к стулу, где с вечера аккуратно, по-деловому, разложила одежду. Нащупала шерстяные носки: сухие и теплые.

— В норме, — доложила она так же тихо.
— Отлично. План на двадцать процентов выполнен.

Двигатель завелся с пол-оборота, будто тоже ждал этого момента. Координаты вывели их на старую лесную дорогу, которая вскоре уперлась в шлагбаум и табличку «Проезд закрыт. Ведется расчистка территории». Дальше шла свежая колея от трактора.

— Пешком? — спросила Марина, глуша мотор.
— Похоже на то. Рассвет через сорок минут.

Выйдя из «Странницы», они вдохнули воздух, пахнущий хвоей, инеем и обещанием. Марина и Леня захватили с собой только термос и карту, уже почти родную. Дорога шла в гору, через старый сосняк. Подниматься было трудно — под ногами хрустели упавшие ветки, ноги проваливались в колеи. Они шли молча, экономя. Лес закончился неожиданно резко, как будто срезали.

Они вышли на плато — перед ним открывался бескрайний мир: море облаков плыли, каждое непохоже на соседнее. Марина с Леней стояли на самом краю плато, как на носу гигантского корабля, плывущего в молочной бездне. И на востоке, над этим облачным океаном, небо начинало загораться — сначала перламутровым пеплом, потом нежной сиренью, переходящей в розовое золото.

Никаких людей. Никаких указаний. Никаких Павлов и Марин с котами. Только они и рождающийся день.

Леня осторожно взял ее за руку, и она не отняла. Пальцы сплелись, холодные, но крепкие.

И тут солнце показало первый луч. В этом свете не было ответов, слов и прошлого. Было только настоящее, ослепительное и совершенное в своей простоте.

Марина повернула голову и посмотрела на Леню. Его лицо в солнечном свете было новым — без масок, без гримас. Просто лицо человека, увидевшего чудо. Он встретил ее взгляд и улыбнулся. Ничего не нужно было говорить. Все было сказано рассветом.

Они стояли так, пока солнце не поднялось выше, а облака не начали таять, открывая далекие синие вершины гор на горизонте. Потом, по молчаливому согласию, развернулись и пошли обратно к «Страннице».

__________________-

Гестхаус «У озера»

Следующий пункт на карте Алисы был обозначен уютным названием гестхаус «У озера» и симпатичной иконкой домика.

Они подъехали к месту ближе к вечеру. Домик и правда оказался милым, в стиле альпийского шале, но с одной существенной деталью. Там, где на карте бирюзовой краской было нарисовано озеро, простиралось обширное поле сухого бурьяна с торчащим посредине ржавым каркасом старой лодки.

— Ну что ж, — философски протянул Леня, — «у бывшего озера». Тетя не врала, просто не уточнила временной период.

Дверь гестхауса распахнулась до того, как они успели постучать. На пороге стояла женщина лет шестидесяти, в ярком вязаном кардигане и с сияющей улыбкой. От нее пахло сеном и яблоками. Это была Вера, подруга Алисы..
— Маринка! Наконец-то! — она обняла девушку— Алиса писала, что ты будешь! А это, наверное, твой... попутчик? — Она оценивающе оглядела Леню, и в ее глазах мелькнула та же хитрая искорка, что была у Алисы.

— Леня, — кивнул он, чувствуя себя немного не в своей тарелке под этим проницательным взглядом.
— Заходите, заходите! У вас как раз «номер с видом»! — Вера вручила Марине огромную связку ключей. — И, Маринка, у меня к тебе маленькая просьба. Я завтра рано утром уезжаю на ярмарку, кормить моих бузотеров некому. Не могла бы ты? В шесть утра, по расписанию. Корм в сарае, инструкция на двери. Алиса говорила, что ты очень ответственная.

Марина замерла с ключами в руке. Этого не было в ее плане. Но отказать подруге тети показалось кощунством. Она кивнула, стиснув зубы:
— Хорошо. Я справлюсь.
— Чудесно! — Вера сияла. — А теперь идите, размещайтесь. Ужин в восемь на кухне.

Их «номер с видом» оказался уютной комнатушкой под самой крышей, окна которой действительно выходили на то самое «бывшее озеро». А еще — на загон с животными. Кролики в клетках сидели, прижав уши, штук семь гусей важно вышагивали, суетились куры и меланхолично жевали сено овцы.

Леня открыл окно и вдохнул полной грудью.
— Вот оно! Бесплатный саундтрек и ароматерапия. Чувствуешь? Это запах... подлинности.
— Это запах навоза, — безжалостно констатировала Марина, раскладывая вещи. Но даже ее серьезный вид не смог устоять перед комичной жизнью за окном: один из гусей, вытянув шею, грозно шипел на курицу, унесшую с боем червяка.
— И птичьего безумия, — добавил Леня, с удовольствием наблюдая за сценой. — Идеальная метафора. Мы вот тоже как эти гуси: важные, шумные и воображаем, что контролируем ситуацию. А на самом деле просто бегаем за червяками.

Марина фыркнула, но не стала спорить. Этот вид и шум птичьего двора действовал на нее умиротворяюще: наконец-то, здесь не нужно было искать тайных знаков или расшифровывать послания. Здесь просто была жизнь — простая и шумная

Позже, когда они сидели за ужином с хозяйкой, та, подливая им компот, сказала:
— Алиса-то ваша... она всегда этот номер просила. Говорила, лучший вид на мир — сверху и сбоку. Чтобы и красоту видеть, и суету. Чтобы не забывать, что рай — он не только в пейзажах, а еще и в курином кудахтанье по утрам. Будит лучше любого будильника.

И правда, на следующее утро их разбудил не будильник, а оглушительный петушиный крик, подхваченный гоготанием гусей. Марина открыла глаза и увидела, как первые лучи солнца золотили мохнатую спину овцы и рыжую шкурку кролика в клетке. А Леня уже стоял у окна, спиной к ней, наблюдая животными.