Карта несостоявшихся свиданий

Вместе

Тропа Гномов. Найти камень с глазом. Спросить дорогу у эха — записи Алисы становились все более загадочными.

Тропа Гномов оказалась узкой, едва заметной тропинкой, вьющейся меж валунов в глухом сосновом бору. Воздух был густым от запаха хвои и тишины.

— Спросить дорогу у эха, — пробормотал Леня, перечитывая запись на карте. Он стоял посреди леса, и странная инструкция Алисы казалась насмешкой. После вчерашнего их перемирия все вокруг воспринималось иначе.

Марина шла впереди, ее взгляд скользил по стволам сосен, по замшелым камням. Она искала не тропу — ее они уже нашли — а камень с глазом. Что это могло быть? Валун с лишайником, напоминающим зрачок? Глубокое отверстие в скале? Тишина была абсолютно беззвучной, похожей на плотную вязкую субстанцию. Даже их шаги по хвое казались приглушенными, будто лес вбирал звук в себя.

— Эхо, — вдруг сказала Марина, останавливаясь. — Здесь его нет. Никакого.
Леня крикнул: «Эй!» — и его голос упал к ногам, как камень в болото, не получив ответа. Лес молчал. Они шли дальше, и тревога, тихая и звенящая, начала виться между ними, как холодок. Было ощущение, что за ними кто-то наблюдает. И неожиданно они увидели его.

Сбоку от тропы, полускрытый папоротниками, лежал огромный, поросший мхом валун. И в самом его центре, будто вмурованная в серый гранит, насквозь зияла идеально круглая дыра. Она была размером с кулак —«Глаз». Они подошли ближе. Внутри дыры была пустота и темнота. Леня, движимый внезапным импульсом, приложил ладонь к холодному камню рядом с «глазом».

— Поразительно, — прошептала Марина. — Идеальная сферическая форма. Вероятность естественного происхождения — крайне мала.
— Дорога? — негромко спросил он, обращаясь к лесу, к камню, к невидимому эху. Ничего.

Марина, стиснув зубы, шагнула вперед. Она наклонилась к самой дыре, ее губы почти касались мшистого края, и прошептала в черную глубину:
— Мы идем верно?

Оба замерли в ожидании. Тишина длилась несколько вечных секунд. И вдруг — не снаружи, не из леса, а изнутри, из глубины камня, из его каменных недр — донесся тихий, ясный, абсолютно чужой шепот. Он был похож на скрип ветки, на журчание далекого ручья, сложенные в подобие слов:

...За спиной...

Ледяная струя пробежала по спине у Лени. Они оба резко обернулись. Позади, на тропе, по которой они только что пришли, никого не было. Но в двадцати шагах от них, между деревьями, стоял еще один камень. Меньший. И в нем тоже была дыра — «Глаз».

Леня посмотрел на Марину. В ее глазах страх сменился азартом охотника, столкнувшегося с тайной. Она кивнула в сторону нового камня.

— Спроси снова, — попросила. — Спроси, куда теперь.

Он подошел ко второму камню, к его беззвучно взывающему «оку», и понял правила этой странной игры. Чтобы получить дорогу у эха, нужно задавать вопросы в пустоту. И быть готовым услышать ответ. Не обязательно тот, которого ждешь.

Он наклонился и, чувствуя, как сердце колотится о ребра, прошептал в холодный гранит:
— Что ищем?

Из глубины камня, после паузы, выполз шепот, на этот раз более протяжный и печальный:

...Что потеряли... прежде чем найти друг друга...

Марина, услышав это, застыла на месте. Эти слова ударили не в разум, а прямо в душу, в ту самую свежую, еще кровоточащую рану их вчерашнего кризиса. Лес, Тропа Гномов, каменные глаза — все это вдруг перестало быть просто загадкой Алисы. Это стало зеркалом. Им предстояло идти по лесу, спрашивая дорогу у эха, которое, возможно, знало о них больше, чем они сами.

— Теперь нужно «спросить дорогу у эха». Как думаешь, кричать?

Прежде чем Марина успела предложить рациональный метод (например, хлопнуть в ладоши и засечь время возвращения звука), из-за камня раздался скрипучий голос:
— Кричать не надо. И без того шумят.

Из-за валуна появилась невысокая сухонькая старушка в мужском картузе и с посохом. Она внимательно, почти придирчиво оглядела их.
— От Алисы?
— Д-да, — растерялась Марина.
— Знаю. Ждала. Дорогу у эха спрашивать будете? Эхо тут, — она ткнула посохом в сторону узкого ущелья, зиявшего между скал, — капризное. Отвечает только на правильные вопросы. И только тому, кто не боится своего голоса. Идти вам туда. Вдвоем. И кричать то, чего боитесь больше всего. Эхо вернет вам ответ. А по ответу — поймете, куда идти дальше.

Она повернулась и растворилась между деревьями так же внезапно, как и появилась.

— Что это было? — выдохнул Леня.
— Локальный эксперт, вероятно, знакомая Алисы, — быстро пришла в себя Марина. — Задание ясное: пройти к ущелью и взаимодействовать с акустическим феноменом, озвучив личные страхи. Это психологический тест, замаскированный под фольклор.

Ущелье встретило их ледяным дыханием и гнетущей тишиной. Стоило сделать шаг внутрь, как свет померк, а звуки леса остались снаружи.
— Страшно, — констатировала Марина без эмоций, глядя на узкую полоску неба над головой.
— Ага, — кивнул Леня. — Что будем кричать?

Марина закрыла глаза, собираясь с мыслями. Кричать о страхах... Это нарушало все ее принципы. Страхи нужно анализировать, систематизировать, устранять. Но не выкрикивать в пустоту.
— Я начну, — неожиданно сказал Леня. Он сделал шаг вперед, запрокинул голову и крикнул: — Я БОЮСЬ ОСТАТЬСЯ НАВСЕГДА ОДИН!

Его голос унесся вглубь ущелья, ударился о скалы и вернулся, искаженный, размноженный, наполненный щебетом каменных голосов: «...один... один... один...» Звучало это жутко и тоскливо.

Марина, вдохновленная его порывом, тоже крикнула, сжав кулаки:
— Я БОЮСЬ ПОТЕРЯТЬ КОНТРОЛЬ!

Ее четкий, отточенный голос умчался в каменную пасть и вернулся зловещим, нарастающим гулом: «...контроль... контроль... КОНТРОЛЬ...»

Они стояли, замерев, слушали, как их страхи, отраженные эхом, наполняли ущелье, становясь материальными, почти осязаемыми. И тогда, в паузе после последнего «контроль», из глубины пришел новый звук. Не эхо. А тихий, мелодичный перезвон, будто где-то далеко звенят хрустальные колокольчики.