Карта несостоявшихся свиданий

День соленого огурца

После физической работы с бревном и эмоциональной встряски эхом, они понимали, что нужна передышка: ехали молча на автопилоте, уставшие и притихшие. Леня был за рулем, Марина смотрела в окно. Даже не сразу поняли, что движение замедлилось, а вокруг стало шумно. Очнулись уже в очереди машин, ползущих за грузовиком, с которого махали руками люди в зеленых кепках.

В соседнем ряду их стал обгонять поток машин, украшенных зелеными лентами и наклейками-огурчиками. Затем появились указатели: «Фестивальная площадка — 2 км». Леня вопросительно посмотрел на Марину.
— Может, стоит? Культурная программа, так сказать.
Марина, все еще чувствуя на губах привкус гранитной пыли от шепота в камень, кивнула.
— Да. Нам нужно что-то громкое и простое.

Дорога сама вывела их на проселок, тот уперся в шлагбаум и краснощекого деда в жилетке с вышитым огурцом.
— Проезда нет, фестиваль! — весело прокричал дед. — Но на праздник — милости просим, место для трейлера за школой найдется!
Они переглянулись. После леса тишины — оглушительная жизнь. После тайны — дурацкая радость. Это был знак, и они свернули.

А потом они въехали в городок, и мир взорвался зеленым: все было украшено гирляндами из маринованных огурцов (искусственных, но очень убедительных), повсюду висели плакаты с усатыми огурцами-гигантами, а воздух гудел от музыки, смеха и едкого, остро-соленого запаха рассола.

— Что это? — в ужасе прошептала Марина, видя, как главная улица перекрыта для движения.
— Похоже, местный апокалипсис, — Леня в восхищении высунулся в окно. — Или карнавал. Фестиваль «День соленого огурца.

Марина судорожно схватилась за карту.
— Нас здесь не должно быть! Следующая точка — сыроварня в пятнадцати километрах! Мы сбились с пути!
— Или путь сам нас сюда привел, — философски заметил Леня. — Постой, что там у тебя в плане на сегодня? «Купить местную диковинку»?
— Да, но...
— Ну вот! — Леня торжествующе ткнул пальцем в праздничную толпу. — Какая диковинка может быть более местной, чем ЭТО? Тетя Алиса определенно имела это в виду. Она же любила такие колоритные штуки.

Повсюду толпились люди в смешных зеленых накидках и шляпах в форме бочонка. «Странницу» пришлось оставить на одной из улочек — дальше проехать было невозможно. Они вышли, еще пахнущие сосновой смолой и потом от работы, и ошалело огляделись.

Марина хотела возразить, но слова потонули в оглушительном гуле мегафона:
— ВНИМАНИЕ! Объявляется конкурс на самую заковыристую «огуречную частушку».
Исполнение оценивается по трем критериям: громкость, хрусткость смысла и искренность. Парам — дополнительные баллы! Призы от спонсора — бочка огурцов собственного посола.

Местные парочки, краснея и хихикая, уже тянули жребий. Леня и Марина переглянулись.

— Пошли! Будет интересно! А вдруг выиграем!

— Сочинить что-то сходу? — выдохнула Марина, глядя на подмигивающего ведущего в костюме огромного огурца. — Я лучше бревно еще одно распилю.
— Бревно не принесет нам бочку соленого счастья, — парировал Леня, и в его глазах зажегся тот самый озорной огонек, который она давно не видела. — А ты разве не «капитан»? Капитан должен вести свой корабль к победе. Или хотя бы — к эпичному провалу.

Его вызов завис в воздухе, смешиваясь с запахом жареных пирожков и всеобщим ажиотажем. Марина сжала губы. Она ненавидела публичные выступления. Но еще больше ненавидела свою неуверенность и страх, который заставлял ее отступать. А главное — ей внезапно, до дрожи, захотелось выиграть эту дурацкую бочку. Как трофей. Как доказательство, что они все еще могут творить вместе что-то живое и неожиданное.

— Ладно, — сдалась она. — Но только если ты сочинишь. Я буду... обеспечивать хрусткость.
— Договорились, капитан, — он ухмыльнулся и схватил ее за руку, потащив к столу регистрации.

Им дали номер «13» и пять минут на подготовку. Они присели на бордюр: Леня вытащил обтертый карандаш, Марина — блокнот с картами.
— О чем петь? — спросил он, впиваясь взглядом в чистый лист.
— О нас, — не задумываясь, ответила Марина. — О дороге. О том, что было. Огурцы тут — просто антураж.
— Слишком сложно и серьезно, — покачал головой Леня, но в глазах его мелькнула мысль. — Нужно проще. Проще и злее.

Он начал что-то строчить, бормоча под нос. Марина подглядывала через плечо, хмурилась, потом не выдержала и вырвала карандаш.
— Нет, не так. Это слишком... мило. Ты забыл про «едкость». Дай сюда.
Она быстро написала две строчки и сунула блокнот ему обратно. Он прочитал и фыркнул.
— Жестко. Но... в точку.

Так, перебрасываясь карандашом и строчками, перебивая и споря шепотом, они за пять минут сочинили нечто. Это не было шедевром. Это была грубая, ироничная, чуть горькая, но до безумия искренняя зарисовка о двух чудаках в трейлере, которые бегут от самих себя, но почему-то — вместе.

Их вызвали на сцену — деревянный помост, украшенный гирляндами из лука и моркови. Музыкант с баяном поднял брови в ожидании. Леня взял Марину за руку: ладонь была холодной и влажной — он сжал ее.

И они запели. Вернее, сначала закричали — как и требовали правила, «громко». Леня выкрикивал слова, а Марина, покрасневшая до корней волос, но с горящими глазами, вступала на припеве, отбивая ритм каблуком по доскам. Их голоса фальшивили, сбивались, но в этой дисгармонии была та самая «искренность», которую не смогли бы подделать.

Их частушка была про ухабы на дороге, про «ключ от ветра», который то теряется, то находится, про соленые слезы и смех, который «кислее огурца». Последнюю, самую рискованную строчку про «призраков в придорожных кафе» они спели вместе, глядя прямо друг на друга.

Когда они замолчали, на секунду воцарилась тишина. Потом раздался оглушительный хохот, свист и аплодисменты. Они спешили сойти со сцены, но ведущий-огурец перехватил их.
— Стоп! Вот это да! Это не частушка, это — жизненная история в четырех куплетах! Хрусткость смысла — зашкаливает!