Карта обратного пути

Глава 6

Лев, почувствовав некоторое облегчение от стихшего дождя и от того, что в его руках снова появилась цель — пусть и такая прозаическая, как инвентаризация — решительно направился к «Ласточке». Он открыл заднюю дверь и присел, чтобы заглянуть внутрь.

На сиденье лежала картонная коробка из-под обуви, прикрытая старым клетчатым пледом. От нее не исходило никакой магии, никакого мистического свечения. Просто пыльная коробка.

— Вот и всё «наследство». Хлам, — констатировал Лев, потянув за угол пледа.

— Осторожнее, — Кира мгновенно оказалась рядом, словно тень. — Это не просто хлам.

Лев раздраженно отдернул руку. — Мисс Ветрова, позвольте мне быть несентиментальным. По всем признакам — это коробка с барахлом, которую я вывезу на помойку.

— А вы уверены, что она не хочет, чтобы вы ее открыли? — Кира наклонила голову, ее глаза изучали коробку с тем же вниманием, с каким Лев изучал бы финансовый отчет. — Она будто ждет.

Лев, не обращая на нее внимания, смахнул пыль с крышки. Открывать он собирался сам. Это было его право, его собственность. Его контроль над ситуацией.

Он поднял крышку.

Внутри не было ни денег, ни завещания, ни золотых слитков. Содержимое было еще более абсурдным, чем можно было предположить:

1. Латунный компас. Старый, тяжелый, с гравировкой на крышке, покрытый зеленоватой патиной. Стрелка, казалось, нервно подрагивала.

2. Банка из-под варенья. Сверху приклеена выцветшая, криво написанная этикетка: «Вишневое варенье от тети Зои. 1978 год». Банка была пуста.

3. Аудиокассета. Без коробки, с клочком бумажки, примотанным скотчем. От руки выведено одно слово: «Полпути».

4. Детский дневник. В жестком переплете, сильно потрепанный.

Лев взял в руки компас. Он был холодным и тяжелым. Он повертел его. Стрелка остановилась на севере, как и положено. Никаких чудес.

— Видите? Обычный, старый компас. Антиквариат, не более. И стоит, скорее всего, три копейки, — заключил он.

— Дайте мне, — попросила Кира, протягивая руку. В ее голосе появилась странная, настойчивая нотка, которую Лев раньше не слышал.

Он неохотно передал ей компас. Как только латунь коснулась ее ладони, глаза Киры расширились. Она не просто смотрела на компас — она слушала его.

— О, — выдохнула она. — Он правда хочет домой.

— И где же его дом? — Лев скрестил руки на груди, готовясь к новому приступу эзотерического бреда. — В Лапландии? На Марсе?

— В Переславле-Сонном, — Кира закрыла глаза, ее тон стал мягче, почти медитативным. — Он… он потерялся давно. Он принадлежал моряку. Он очень хочет к маяку. К хранителю света.

— Переславль-Сонный? Маяк? — Лев усмехнулся. — Это, мисс Ветрова, вообще-то, Переславль-Залесский. Город в центральной России. И там нет никакого моря. Только Плещеево озеро. И уж точно нет никаких маяков.

Кира открыла глаза.

— А я говорю — Переславль-Сонный. Это не просто город на карте, Лев. Это место, где люди досматривают свои сны. И маяк там есть. Просто он не похож на маяк. А компас хочет именно к хранителю, — она бережно положила компас обратно в коробку и посмотрела на Льва. — Он там ждет его. Всю жизнь.

Лев почувствовал, как его терпение, запас которого и без того был исчерпан за день, лопнуло.

— Достаточно! — он выпрямился. — Я не буду больше слушать эту чушь! Вы либо сумасшедшая, либо пытаетесь меня разыграть! Эта машина — моя собственность. Этот хлам — мое наследство. И я сейчас еду обратно в Москву, а вы… вы звоните своим друзьям и просите вас забрать.

Он сделал шаг к воротам. Но прежде чем он успел начать возиться с заклинившим запором, его осенила мысль. Не просто мысль, а стратегия.

Он ненавидел хаос. Но для того, чтобы уничтожить хаос, нужно его исследовать. А для того, чтобы исследовать, нужна выборка. Один удачный случай можно списать на совпадение. Четыре — на закономерность.

Лев повернулся к Кире. В его глазах загорелся холодный, расчетливый огонек. Огонек ученого, который готов провести рискованный, но потенциально прорывной эксперимент.

— Хорошо, Кира Ветрова, — начал он, и его голос вернул свою прежнюю стальную интонацию. — Вы меня убедили. В одном: эта ситуация не поддается рациональному объяснению. А значит, она требует сбора дополнительных данных.

Кира смотрела на него, не понимая.

— Это что-то вроде пари, — продолжил Лев, и его губы тронула тонкая, хищная усмешка. — Я, Лев Соколов, берусь выступить вашим «транспортным средством». Я отвезу вас и этот, с позволения сказать, компас в ваш мифический Переславль-Сонный. Я даже готов поискать там вашего «хранителя света».

— Зачем? — Кира нахмурилась.

— Для чистоты эксперимента. Если ваша чушь сработает, если мы найдем там какого-то старика, который всю жизнь ждал этот компас… я признаю, что в мире есть переменные, которые я не могу объяснить. И тогда… машина ваша.

Его слова ошарашили ее.

— А если нет? — спросила она.

— А если нет, — Лев поднял палец, — то вы исчезаете из моей жизни. Навсегда. Никаких «шепотов вселенной», никаких снов, никаких магов. Вы едете домой, берете свою «нормальную» работу, а я продаю этот гараж и возвращаюсь к своей жизни.

Взгляд Киры скользнул от него к компасу в коробке, потом к «Волге», которая стояла в полумраке, величественная и синяя. Ее будущее, ее вера, ее свобода — все зависело от одного старого, тяжелого латунного предмета.

Она встала. В ее глазах не было ни страха, ни сомнения, только решимость. Она знала, что должна согласиться.

— Хорошо, — сказала она. — Пари. На абсурд. Но у меня есть условие. Мы не будем пользоваться вашей навигацией. Мы будем ехать так, как скажет «Ласточка».