Карточный домик для Евы. Часть 1

Глава 4

Ответов у меня не было, и я задумалась, что делать со всем этим “богатством” дальше.

Правильнее всего было спрятать обратно, где и лежало.

Я уже принялась скручивать бумаги, чтобы засунуть в тайник, но колокольчик интуиции неприятно зазвенел в голове.

Горски похоже не знал о камнях, значит, найденное вполне может послужить мне в будущем. Так что не стоит оставлять своим недругам полезную информацию, даже если не знаешь для чего она сейчас.

Я аккуратно завернула камни в чистые листы, и припрятала все в саквояже.

Пусть временно, но так отчего-то было спокойнее.

Сове вернула голову на место, та прожужжала скрытыми механизмами, после чего я поставила чучело на шкаф, будто и не трогала вовсе.

После обвела кабинет взглядом еще раз – вряд ли я еще найду тут что-то интересное.

– Сделаем вид, что я поражена богатством до глубин фермерской души, – усмехнулась себе под нос и вышла из кабинета, рассуждая вслух, сколько же коровок и лошадок можно купить на такие деньжищи.

Зрителей у этого спектакля не было, по крайне мере я их не замечала.

Так за разговорами сама с собой я обошла весь дом, мельком осмотрела спальни, гостевое крыло, добралась до сада, там не без ностальгии залюбовалась цветником, который разбивала еще мама.

Она не очень любила розы, говоря что те слишком колючи, и их зря называют нежным цветком. Мать обожала луковичные: тюльпаны, лилии, нарциссы, гладиолусы.

Она с заботой высаживала их, подбирая растения так, чтобы цветение одного сменялось другим.

Признаться, я думала после ее смерти цветы забросили, вряд ли отец этим пристально занимался, но оттого вдвойне приятнее было наткнуться на этот уголок, где все оставалось как прежде.

– Вы новая хозяйка? – окликнул меня незнакомый голос.

Я обернулась увидя седовласого старика, в соломенной шляпе, рабочей одежде и грязными от земли руками

– Простите, – тут же осекся он. – Нужно было поздороваться.

– Ничего страшного, – улыбнулась я и представилась первой. Почему-то старик сразу располагал к себе. – Ева Новицки.

– Госпожа Ева, – склонил голову он. – Вы уж простите неотесанного слугу, мое имя Борк, если вам угодно знать. Садовник.

– Приятно познакомится, – совершенно искренне ответила я. – У вас тут очень красиво.

Старик буквально расцвел в улыбке.

– Вам нравятся цветы, госпожа Ева? – спросил он, и не дождавшись ответа, принялся рассказывать: – Это моя любимая часть сада. Там с южной стороны еще растут розы, но здесь душевнее. Вот эти тюльпаны, – он подбежал к цветам и едва заметно коснулся бутонов. – Огромных трудов стоило их выходить, когда я сюда попал…

Тут я его прервала.

– А давно работаете?

– Аккурат годков пять. Ваш папенька искал садовника, который бы ухаживал за розами перед центральным входом, но это местечко я гораздо позже сам нашел. Кто-то явно занимался им до меня, а потом забросил. Ваш отец был против, чтобы я возрождал эту часть сада, сказал платить за это не станет.

Старик отвлекся и перешел от тюльпанов к только выпустившим стрелы гладиолусам, начав рассказывать теперь уже про них, а я глушила в душе бессильную ярость.

Слова садовника были куда правдивее показательной картины в коридоре. Плевать отцу было на память о матери.

– И как же вы побороли моего отца? – спросила я. – Почему он все же разрешил оживить уголок?

– Так я сказал, что денег не возьму, тогда он и не возражал, – по-простому отмахнулся Борк. – Это же для души, за такое вознаграждение не берут.

– Понятно, – скупо отозвалась я, впрочем тут же добавила: – И спасибо. Отрадно знать, что такие чудесные цветы в добрых руках.

Я не стала рассказывать старику про мать, не уверена, что ему было это интересно. Да и хватит себе бередить душу, нужно уходить из сада. Я развернулась.

– Отрадно, – согласился старик с едва слышной горечью в голосе. – Жаль ненадолго.

И я остановилась.

– Почему?

– Так вы же не останетесь здесь, мирель Ева, дом и сад продадут, скорее всего новый хозяин найдет новую прислугу, – ответил он. – Мы, слуги, многое слышали, что вы сказали душеприказчику. Противный малый этот Горски, но я вас понимаю. И даже осуждать не буду. Ваш отец был… непростым человеком, а уж чем занимался. Это непосильная ноша для хрупкой девушки и опасная.

Я сделала вид, будто понимаю о чем он.

– Непосильная, – согласилась я, ощущая будто могу сейчас ухватить важную ниточку, надо только понять как. – Меня воспитала тетка, и природа с простором мне куда ближе, чем город.

– Так я и вижу, – искренне отозвался старик. – Вы чистая девушка, мирель Ева, правильно воспитанная, вам бы замуж, детишек растить. Курочек завести…

– Да-да, – кивала я, ощущая угрызения совести, за то, что пользуюсь добротой старика в своих непонятных целях.

Быть может спроси я напрямую, он бы и сам ответил.

Хотя нет, не ответил бы.

Поберег бы юную наивную девушку от каких-то “богомерзкий тайн” отца, и от подобно заботы было одновременно приятно и неловко.

– Так что правильно, что вы не соглашаетесь, – подвел Борк. – Нечего молодой девушке богатеев развлекать. Оно-то понятно, вас они не тронут, если дар отцовский заполучите, даже дышать на вас боятся будут. Но других девчонок это ж не убережет, а там, глядишь, без работы они и сами разбегутся. Может, уму разуму наберутся, не только ж слабым передком думать!

Я округлила глаза, неожиданный поворот. Очень неожиданный.

Старик же мое удивление воспринял по своему.

– Ой старый дурень, что ж я говорю-то такое. Простите, госпожа. И забудьте. Ерунду все это.

– Ничего-ничего, – затараторила я. – Что ж я не знала, чем мой отец занимался. Знала, конечно. И вы правы, нечего мне там делать среди этих…

– Падших женщин, – охотно подхватил старик. – “Дикая карта” не место для благородных девиц. Да и без вас там разберутся. Правильно делаете, что держитесь подальше.