Карты Дьявола

Глава 15. Верховная Жрица

Костер потрескивал, пожирая последние поленья. Пламя рисовало на скалах пляшущих демонов, а дым смешивался с туманом, ползущим из топи. Филгарт чистил арбалет, методично вытирая кровь с болтов. Пит уже храпел, свернувшись калачиком у повозки, прижимая к груди пустую флягу.

— Ты устал, — Миали возникла из тени, её голос мягкий, как шелест шёлка. — Сон заберёт яд из твоих вен.

Я усмехнулся, перебирая колоду. «Смерть» лежала сверху — девушка с косой, её глаза пустые, как колодцы. Дэфа.

— Сон — это дверь, — провёл пальцем по карте. — А двери стоит открывать только с ножом в руке.

Но усталость накрыла, как волна. Глаза слипались, а пальцы сами потянулись к плащу, чтобы укрыться. Последнее, что я увидел — Миали, складывающую руки на груди в жесте, похожем на молитву.

Я стоял посреди поля, усеянного мечами. Не клинками — именно мечами. Рукоятями вверх, словно стальные цветы, проросшие из земли, напившейся крови. Небо было цвета старой раны — багрово-жёлтым, а воздух пах медью и гнилыми яблоками.

Они вышли из тумана. Сотня-две. Воины в доспехах, сплавленных из ржавого железа и костей. Их лица скрывали шлемы с прорезями, из которых сочился дым. А впереди — Он. Император. Не скелет в короне, а живой кошмар: кожа, содранная до мышц, глаза — два уголька в провалах глазниц, а вместо короны — обруч из шипов, впившихся в череп.

— Ты звал, — его голос скрипел, как нож по стеклу. — Мы пришли.

Я рассмеялся. Звук получился ледяным, пустым — как всегда во сне.

— Звал? — Я пнул ближайший меч. Тот взвыл, как побитая собака. — Ты сам заполз в мою голову, червь. Ищешь, к кому присосаться, пока твоя труха не развеялась в ветре.

Он шагнул вперёд, земля задрожала. Мечники синхронно обнажили клинки.

— Я предлагаю союз, — из его рта выполз клубок чёрных, туманных змей. — Моя армия. Твоя мощь. Вместе мы...

— Вместе мы будем как падальщики на помойке истории, — перебил я, доставая колоду. «Император» дрожал в пальцах, дракон на карте щерился. — Ты хочешь выжить. Я — использовать. Договор простой: ты пресмыкаешься, я позволяю существовать.

Туман сгустился, обвивая его шею петлёй. Мечники замерли, клинки дрогнули.

— Ты... не понимаешь... — Император схватился за горло, из провалов глазниц хлынула смола. — Я бессмертен!

— Бессмертен? — Я активировал карту. Золотой дракон вырвался из пергамента, впившись клыками в его грудь. — Ты — тень, прикидывающаяся королём. А я... — Дракон рванул, вырывая рёбра. — Я тот, кто даёт тени форму.

Он рухнул на колени. Клинки мечников воткнулись в землю, образуя коридор ко мне.

— Власть... твоя... — Император выплюнул осколок короны. — Но когда ты падёшь...

— Падать буду не я, — я наступил на его руку, слыша хруст костей. — Ты будешь гореть первым. Встань.

Он поднялся, скрипя и хрустя. Мечники ударили мечами в щиты — гром сотряс поле.

— Приказывай.

Я подошёл к первому воину, сорвал шлем. Под ним — лицо Пита. Второй — Филгарт. Третий — я сам.

— Забавно, — я раздавил карту в кулаке. — Но я не верю в сказки.

Император захохотал и его голова развалилась на множество копошащихся червей.

Холод. Он просочился сквозь сон, как ледяная игла, вонзившаяся в основание черепа. Сначала я подумал, что это ветер — проклятый северный ветер, вечно шепчущий морозными языками. Но нет. Прикосновение было слишком целенаправленным, слишком... живым. Пальцы, обвившие запястье, не давали погрузиться обратно в пучину забытья. Я застонал, пытаясь вырваться, но тело не слушалось, будто придавленное невидимым саваном.

— Проснись. — Голос Миали прозвучал как просьба, не как приказ. Её дыхание коснулось щеки, пахнущее полынью и сталью.

Мои веки дрогнули. Сетчатка выжжена остатками сна: обрывки багрового неба, лица-маски воинов, черви, копошащиеся в глазницах Императора...

Я резко сел, хватая ртом воздух. Костер почти погас — лишь угли алели, как глаза голодного зверя. Пит храпел, уткнувшись лицом в седло, Филгарт исчез, вероятно, сменив дозор. А Миали... Она сидела в полуметре, поджав ноги, её чёрный плащ сливался с тенями, оставляя видимым только бледное лицо и руки, сложенные в странном жесте — пальцы сплетены, большие прижаты к груди. Знак молитвы к богам, которых она ненавидела.

Из-за повозки выскользнул Шеон. Его сиренево-розовые волосы сливались с пеплом, а цепи звенели, рисуя в воздухе руны.
— Хозяин! — он упал на колени, целуя край моего плаща. — Ваша собачонка скулит у границ лагеря. Прикажете прогнать?

— Он здесь, потому что я позволил, — я щёлкнул пальцем, и цепи Шеона обвили его шею. — Проверь, как он охраняет периметр.

Шеон застонал от удовольствия, исчезая в темноте.

Миали сжала губы. Её тени потянулись к карте «Смерть», но отпрянули, когда Дэфа материализовалась у костра.
— Как трогательно, — она провела пальцем по моей ладони. — Ты собрал зверинец: червь в доспехах, псина в цепях… — Её глаза сверкнули. — Когда ты поймёшь, что им никогда не заменить меня?

Миали встала, её клинок из тьмы упёрся в горло Дэфы.
— Он не нуждается в тебе.

— Ревнуешь? — Дэфа рассмеялась, и коса разрезала клинок. — Ты же знаешь: он примет мою помощь. Когда Император предаст…

— Он не предаст, — я поднял карту. Император за спиной Дэфы опустил меч, готовый ударить. — Потому что я сжёг его волю.

Дэфа исчезла, оставив ледяной след. Миали не опустила оружия:
— Она права. Ты играешь с силами, которые…

— Которые служат, — перебил я. — Как и ты.

Костер едва теплился, оставляя угли, похожие на потухшие глаза. Филгарт спал, прислонившись к колесу повозки, его арбалет лежал на коленях. Пит храпел, уткнувшись лицом в седло, из которого торчала пустая фляга. Даже Шеон, вечно ёрзающий, дремал, обмотав цепи вокруг шеи, словно шарф. Только Миали бодрствовала. Она сидела напротив, её тени ползли по земле, сливаясь с мраком, но остановились, когда я открыл глаза.