Карты судьбы: Коломбина для Арлекина

Пролог

Портал за моей спиной схлопнулся с влажным хлюпающим звуком. Мальчишка - Крот, настроивший эту дыру в пространстве, обещал за мной вернуться через час по метке на моей руке. Если, конечно, будет за кем возвращаться. Улочка, на которую меня выплюнуло, выглядела совсем неподходящей, не соответствовала тому важному делу, ради которого я здесь оказался. Тусклые фонари на покошенных столбах не освещали путь, а лишь больше подчеркивали тени. Дома, казалось, отвернулись от всего мира и закрылись тяжелыми ставнями от него. А моросящий дождь размывал их образы. Костюм мой начал напитываться влагой, воротник душил, окутывая запахом мокрых перьев.

Я прибыл в Ас, столицу Квадроса, по поручению короля Элиаса Восьмого с, казалось бы, благородной целью - остановить войну, которая длится между нашими странами вот уже седьмой год. Но делаю я это не открыто, с дипломатическими почестями, а тайком, как шпион. Как крыса, шныряющая в темноте. В чем причина, я не знаю. Да это мне и не нужно знать, я - верный слуга своего господина и привык беспрекословно выполнять все его приказы. Но, если честно, опасность быть пойманным как шпион и, вероятно, убитым, будоражила нервы. С одной стороны, не хотелось провалить задание, а с другой - смерть от руки врага, хоть и на пороге мира (тем более на пороге мира) - лучший вариант для моей безрадостной жизни. Красивая точка в конце бессмысленного предложения.

Я тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли, которые стали снова посещать меня. Липкие, как паутина в заброшенном углу сознания. Нет, так просто сдаваться нельзя. Не сегодня.

Уже намереваясь сделать шаг в сторону нужного дома, я услышал в темноте за моей спиной шарканье шагов. Раздумывать для меня - верный способ оказаться в канаве с перерезанным горлом. Рука сама рванулась в рукав, пальцы нащупали острый край карты. Я метнул ее в темноту, в сторону звука, не целясь, она сама найдет теплую цель. Никаких свидетелей. Уж больно приметная у меня внешность.

- Похоже, у нас с тобой одинаковое оружие. Верно, Арлекин? - в темноте послышался скрипучий голос, а потом в круг света от фонаря вышла старуха.

Цветной вылинявший платок на плечах. Две толстые как канаты седые косы. Шея, унизанная бусами - грудой разноцветного хлама, что лежала на костлявых ключицах: стекляшки, клыки, сушеные ягоды, крошечные черепки. А на потертом поясе болталась дохлая курица.

Сивилла. Гадалка и предсказательница. У меня похолодело в животе. Но сердце забилось от глупой надежды.

- Сивилла, - выдавил я, - что тебе нужно?

- О, как! - она скривила беззубый рот в ухмылке. - А поздороваться сначала не хочешь? Что за молодежь - никакого уважения к старости! Да еще и швыряется чем ни попадя, - при этих словах ворчливая старуха бросила в мою сторону что-то. Я поймал на лету. Моя карта. Она тускло блеснула и спряталась в рукав.

Раздражение, острое и едкое, поднялось в горле. Не люблю, когда попусту тратят мое время.

- Чего тебе надо? Я очень спешу. У меня важные дела.

- И какие же это могут быть дела у шута Светлого Рыцаря во вражеском краю? - старуха нагло уставилась на меня, уперев руки в бока.

Я сжал кулаки, терпеть не могу, когда меня называют шутом.

- Да ладно, тебе мальчик, зубами скрипеть, - она махнула рукой, и браслеты на ее запястьях зазвенели жалобно, как кандалы. - Не для болтовни я в такую погоду из своей норы выползла. У меня тоже дело есть. К тебе.

Я знал. Сивиллы просто так в своем карточном обличии ни к кому не выходят. Они являются, как симптомы смертельной болезни - внезапно, не вовремя и чаще всего с плохими вестями. И теперь она стояла здесь, между мной и моей миссией. Пахнущая смертью, травами и пылью дорог Омута Забвения.

- Ну, так и не болтай лишнего. Говори, - терпение мое было уже на исходе, а дождь, как назло, усилился.

- Погадать тебе, милок, хочу. Измучился ты, исхудал, жесток стал, блеск в глазках неправильный…

Меня вдруг разобрал смех. Сухой, больше похожий на лай пса, усталого и больного пса. Да кем она себя возомнила? Говорила бы скорее предсказание и шла бы в ночь.

- Мне причитаний Лекаря хватает, - выдохнул я, стирая со лба смесь дождя и холодного пота. - Ты, кажется, гадать собиралась. Так гадай. Только не верю я уже вам, многих сестриц твоих повидал, но ни одна мне ничего толкового не сказала. Только туман и бред.

- Так ваши, из Треболии, тебе ничего и не скажут. Они же зазнобу твою, Коломбину, не знали.

Что-то во мне сорвалось с цепи. Я не помню, как двинулся и оказался всего в шаге от старухи. Я даже не понял, что хотел сделать - схватить, встряхнуть, заставить замолчать навсегда. Но грудь опалил знакомый жар, а потом ее заполнила острая, нестерпимая боль.

Как она посмела произнести это имя вслух? Здесь, в этой вонючей дыре, под этим равнодушным дождем? Имя, которое было святыней и проклятием, наполняло каждый мой сон и каждую мою мысль, имя той, которой... рядом больше не было. И от которой остались лишь призрачные отголоски в моей истерзанной карте.

- Она же из нашего расклада, из Квадроса, - прошептала старуха, прикрываясь своей дохлой курицей, как щитом.

Мир на мгновение замер. Шум дождя отступил, похороненный оглушительным звоном в ушах.