Карусель

1 Глава

Глава 1
Я опять забрела в заброшенный парк. Что я здесь ищу? Какой бы ни
выбирала маршрут для прогулки, я всё равно каким-то непостижимым образом
оказываюсь в этом месте. Мне знаком здесь каждый кустик. Странно, что людей
почти никогда нет, а если я кого-нибудь и вижу, то этот человек озирается по
сторонам и явно не понимает, как здесь оказался.
Словно магнитом, меня тянет к карусели.
Все аттракционы ржавые и грязные от листьев и пыли, но эта карусель всегда
сияет чистотой. Конечно, она не новая, но за ней явно ухаживают: цепи не
скрипят на ветру, сиденья выкрашены яркими красками. Мне очень хочется
посидеть на ней, а лучше прокатиться, но когда я делаю шаг к желанной цели,
картинка исчезает — нет карусели, и всё. Но ведь не могут галлюцинации быть
такими осязаемыми! Я трогала ограждение перед каруселью, оно же точно
было! А сейчас ничего нет, пустое место. Самое главное, что мне не хочется
никому про это рассказывать, и в то же время я мечтаю разгадать эту тайну.
Вот только как, если сама сомневаюсь в увиденном?
Был конец лета. Под кронами старых деревьев так здорово гулять.
Какие-то обрывки памяти всплывают и подсказывают мне, что я каталась на
этой карусели не раз.
Я живу в постоянном поиске. Еще бы знать, что или кого ищу. Я
живу одна в большом особняке недалеко от парка. Как наследнице
корпорации Teine мне не нужно думать о пропитании. Teine — слово на языке
маори, которое переводится как брат. Мой дед был маори: он родился и до
своего совершеннолетия жил в Новой Зеландии. Как и когда он попал в
Россию, я не знала, а на мои вопросы всегда только отговаривался, мол,
придёт время, тогда всё и узнаешь. Загадочности придавало и то, что люди
почему-то сторонились нашей небольшой семьи.
Мой отец был точной копией деда, и я тоже очень похожа на них.
Однажды бабушка с отцом собрали вещи, тепло со всеми попрощались и ушли.
В то время я была подростком и никак не могла понять, куда и зачем они ушли.
Оказалось, что навсегда.

Дольше всех со мной прожил дед: за это время я успела выучиться в
университете на экономиста. Он сделал меня главой корпорации и тоже
покинул, оставив письмо, которое велел открыть через месяц.
Остался один день. Прокручивая в голове свою жизнь, я не могу
вспомнить ничего плохого: на меня ни разу не повысили голос, каждую
свободную минуту папа посвящал мне, на ночь мы читали книги про жизнь и
обычаи маори, много гуляли. Бабушка хлопотала на кухне, дед приходил
поздно. Но после ухода бабушки и папы он переложил все дела на
помощников, а всё свободное время дарил мне.
Когда пришло время делать священные татуировки, мы с бабушкой и
дедом летали в Новую Зеландию. Это самое красивое место на Земле!
Бабушка учила меня вкусно готовить овощи и мясо, только всегда жалела,
что у неё нет традиционной печи — ханге. А ещё она много ходила по гостям
и рассказывала о наших дальних родственниках.
Моя мама умерла в родах, и бабушка вспоминала о ней с улыбкой. Она
рассказывала, что мама была русской, но, выйдя замуж за отца, почитала
обычаи его народа. За это вся родня относилась к ней по-доброму. Бабушка
всегда кланялась её могиле, благодарила за внучку и счастливые
дни, прожитые вместе.
У бабушки были очень тонкие черты лица, оливковая кожа и невысокий
рост. А я родилась копией своего отца. Внешность у меня неординарная: я
выгляжу как коренная маори — высокая и длинноногая, с очень пухлыми
губами и тонким носом, кожа — смуглая и эластичная. Глаза у нас с папой такие
чёрные, что зрачка не видно.
На меня опять нахлынули воспоминания … Во рту появилась горечь,
а в сердце обида: я еще так нуждаюсь в своей семье! В голове крутились
разные мысли: «Как они могли меня оставить одну? Зачем мне огромный дом, в
котором пусто. Может, наша семья состоит в какой-то секте? Тогда почему я
ничего не знаю, почему оставили письмо, а не поговорили со мной? Я ведь не
дурочка и чувствую, что их нет на этом свете». А вот кстати, почему я точно об
этом знаю? Из всех моих родственников похоронена только
мама. Наверное, потому, что она не маори. Она была крещёная, и её
похоронили по православному обряду.
Надо идти домой. Налетел ветер, и цепи карусели издали
характерный звук. Даже когда я отошла на определённое расстояние, то всё
равно видела её. Я медленно шла между деревьями по протоптанной тропе и

думала: «Интересно, для чего я живу?». Я чувствую, что у меня есть цель,
и интуиция подсказывает, что я должна что-то понять и найти, а письмо —
это, скорее всего, лишь подсказка. Если хорошенько задуматься, то,
конечно, можно найти цель. Но я поняла одно: чтобы просыпаться с жаждой
жизни, должно быть дело, увлечение, мечта. Почему же вокруг меня одни
тайны? Может, прекратить думать об этом? Да, хоть у меня была и необычная
семья, в ней я всегда ощущала только любовь и поддержку. Если со мной не
поговорили, значит, так нужно для моего блага. Меня никогда не обманывали,
не недоговаривали, поэтому своим близким я доверяю на все сто
процентов! С завтрашнего дня прекращаю себя жалеть и горевать, буду жить
и радоваться каждому дню. Если же накатит грусть — что ж, погрущу и опять
пойду слушать птиц, ловить тёплые лучи солнца, возьму путёвку и махну на
море! А на пляже подумаю, как мне жить дальше.
Корпорация мне совсем не нужна. Мой дедушка оставил пожелание,
чтобы она осталась в моих руках, но это только лишь пожелание.
Чувствовалось, что его тяготили тайны вокруг меня, и единственное, что
он сказал мне, — что однажды придёт время, когда я скажу им спасибо за то,
что сдержали слово, данное кому-то в отношении меня. Мне даже стало
немного обидно: кто этот человек, кому они все дали слово?
Вот и мой пустой дом. Надо собаку завести, что ли. Охрана
сопровождала меня на приличном расстоянии, так что порой я даже забывала о
них: дедушка подобрал лучших специалистов. Самое смешное, что контракт у
охранников пожизненный. Многих я знала давно и считала их членами нашей
семьи. Например, Павел Андреевич был главой всех безопасников — и дома, и
в Teine. Ему доверяла вся семья. Может, посоветоваться с ним и продать
корпорацию? Всё-таки для меня это слишком тяжёлый груз.
— Павел Андреевич, мне нужно с вами поговорить. Пройдём в кабинет.
Обо всех серьёзных делах мы всегда разговаривали в кабинете.
— Хорошо, Моару.
После прогулки я нагуляла аппетит, но поесть решила после разговора,
чтобы наслаждаться вкусной едой не торопясь. Повар у нас был отменный, и он
тоже работал в семье очень давно. Сегодня на обед были нежнейшие
перепелки, а к ним кумара — сладкий картофель. Его нам присылали
родственники. Но сейчас еда подождёт.
Павел Андреевич открыл дверь и вошёл за мной.
— Я очень внимательно тебя слушаю.