«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

1.5.

Туман стер последние очертания парка аттракционов. Он сделал блеклым и небольшой костер, вокруг которого расположились все четверо, зябко дрожа и тихо ругаясь на непогоду. Костер натужно потрескивал, не сдаваясь влажности и прохладе, но битва была неравной.

Фанни листала записную книжку, нервно грызя кончик карандаша. Она перечитывала свои заметки, в надежде найти в них что-то полезное. Пришедшая гроза набирала силу. В отдалении у горизонта гремел гром. Изредка серое небо озарялось сиреневыми всполохами. С каждой новой минутой становилось очевидно, что в этот раз Патрику не показалось. Это действительно произойдет и произойдет сегодня.

Сначала, когда Фанни была здесь совсем одна, она исправно вела дневник, записывая каждую мелочь, даже самую незначительную. Так она боролась с одиночеством и страхом. Любые попытки вспомнить, как она оказалась на пустыре среди старых проржавевших машин и драных черных покрышек, покрытых сизым мхом, причиняли острую физическую боль. Голова раскалывалась, готовая, кажется, в любой момент лопнуть, пойдя мелкой паутиной трещин. Фанни с трудом отвоевала у боли свое собственное имя и осознание, что она умерла. Этих двух вещей ей было достаточно, чтобы прекратить себя мучить. Девушка довольствовалась тем немногим, что у нее теперь было.

Многие навыки, и это девушка тоже отметила в своем дневнике, остались при ней, пускай она и не помнила, как овладела ими. Я умела разводить костры, когда была жива – с гордостью и тоской думала Фанни, глядя на покрасневшие от труда ладони. Поддерживать его в одиночку было тяжело. Не раз бывало, что девушка приходила в себя, разбуженная клацаньем собственных зубов, и принималась оживлять огонь, не обращая внимания на боль в руках, ноющее чувство голода в пустом желудке и горькое послевкусие – здесь снятся только кошмары или совсем ничего.

— Нашла что-нибудь, Фанни-Банни? — тихо произнес Патрик, глядя на девушку сквозь костер. Рифмованную присказку к ее имени он использовал лишь в двух случаях: когда был в хорошем настроении и когда хотел показать, что всецело готов сотрудничать. — Тогда, может, нам все-таки пора собираться? — Молодой человек гипнотизировал девушку взглядом, не замечая, как за ним наблюдают две пары любопытных глаз. Стью и Билли не хотели попасться под руку старшим – хотя старшими Фанни и Патрик были не по возрасту – потому держали рты на замке.

Фанни покачала головой и со вздохом перевернула страницу – на какой вопрос ты ответила, Фанни-Банни? За внешним спокойствием пряталась буря. Девушка едва подавляла дрожь в руках. Хотелось бросить все и убежать к аттракционам. Вперед и не глядя. Не думая о тумане и опасностях, которые он прячет. Забраться в семнадцатую кабинку колеса обозрения – именно там девушка оставила свои инициалы перочинным ножом, который нашла в своей сумке вместе с ежедневником – и подумать. На высоте думается лучше. Большое видится на расстоянии. Фанни не видела этого, но чувствовала. В этот раз все по-другому.

Девушка впилась пальцами в ежедневник, стараясь отвлечься от тревожных мыслей. Позолоченные цифры на его кожаной обложке – 1980 – давно ободрались. От них остался только оттиск. Кажется, нечто похожее происходило и с каждым из них. Ребята не знали, кто они, где они и как долго им позволено обитать здесь, среди темных ощетинившихся елей, влажного мха и молочного тумана.

Как ответ на мысли Фанни, со стороны аттракционов послышался тяжелый гул. Это был не гром грозы и не вой Рогатого – нечто новое, нечто такое, с чем ни один из ребят не сталкивался – похожее на песнь одинокого кита, на свист ветра в старых ставнях. За гулом пришла волна тумана. Теперь он стал непроницаемым. От костра остался лишь бледный силуэт. Всем четверым пришлось искать друг друга наощупь. Когда рука Фанни наконец нащупала в тумане руку, как она предполагала, Билли, та дрожала. Девушка несколько раз ободрительно сжала ладонь друга, не позволив себе обозначить его страх вслух. Она и сама безумно боялась. Никто из ребят не решался нарушить молчание. Обостренный до предела слух улавливал едва различимые звуки. Где-то вдалеке слышались шаги. Они приближались, становясь громче.

Внезапно все стихло. Также внезапно рассеялся и туман. Пламя костра, будто живое, с облегчением выдохнуло несколько высоких оранжевых языков и целый сноп искр. Стью охнул, не торопясь выпускать руки Билли и Патрика. Казалось, он боится, что туман может в любой момент вернуться и украсть его друзей. Заморосил дождь. Привычный и в отличие от многого в этом месте – теплый. Фанни накинула капюшон, разрешив себе едва улыбнуться, но мгновеньем позже в ужасе прикусила губу. Звучала музыка.

— Вы слышите? — почти беззвучно произнесла она.

Патрик машинально распростер руки, пряча за собой Стью и Билли. Озираясь по сторонам, он тщетно искал источник звука. Но музыка, минуя одежду, забиралась под кожу, отдавалась эхом где-то в затылке и звучала будто бы отовсюду. Далекое эхо. Еще нежный, но уже успевший сломаться голос бодро пел известную каждому из присутствующих песню. Голос был взволнован и вместе с тем тверд. Он принадлежал юному мальчишке, их ровеснику. Он пел и определенно аккомпанировал себе на электрогитаре. И вместе с тем в его голосе слышалась угроза. Тяжелые низкие ноты, как удары молота, отдавались в груди Фанни, Патрика, Стью и Билли колючими вибрациями.

Любовь моя, покажи, какого ты цвета.

Я знаю, что ты из себя представляешь.

Тебе пора выйти за пределы привычных установок.