«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

1.8.

Концертный зал был забит под завязку. Бобби с ужасом поглядывал на зрительские места из-за кулис, мысленно надеясь, что такое количество людей заставит Эрика передумать и отказаться от своей затеи. Пускай друг и смеялся над ним, Бобби чувствовал, что он прав, и от этого на душе было по-настоящему неспокойно.

После урока химии во время репетиции Бобби вновь предпринял попытку отговорить Эрика, мол, когда Хэллоуин, а когда бал, столько времени, чтобы пригласить Сьюзи. Бобби клятвенно уверял, что подождать можно и до рождественского концерта. И не просто можно, а нужно, ведь Эрику уже успеет исполниться семнадцать, а значит, он не будет попадать под архетип жертв. Однако Эрик был непреклонен.

Вот и сейчас, одетый в элегантный смокинг, с зализанными назад волнистыми волосами и аккуратной струйкой крови, текущей из правого уголка губ – разумеется бутафорской – Эрик подошел к Бобби и восхищенно присвистнул, глядя на зрителей.

— Эдод дэн Дюзи жабомнид давседа, — гордо сказал он и выплюнул на ладонь клыки. — Надо успеть их снять до того, как начнется заключительная фаза. Если я буду петь с таким акцентом, Сьюзи ничего не поймет.

В голове Бобби мелькнула отчаянная мысль намазать клыки Эрика клеем, чтобы сорвать выступление. Он потряс головой, представив, сколь долгими и мучительными после этого будут визиты к дантисту – и в данном случае это касалось не только Эрика, но и его самого – и отказался от мысли. Хотя план выглядел рабочим.

Бобби с тоской взглянул на друга и машинально оправил свой костюм инопланетянина, выбирающегося из летающей тарелки. Будь его воля, он бы в жизни не надел этот дурацкий костюм, но миссис Морис – руководительница театрального кружка – была категорична и не терпела возражений. Костюм шили ее ангелочки и делали они это без особого энтузиазма, с горечью заключил Бобби, когда понял, что едва может вдохнуть. Он не представлял, как будет играть на трубе, не разорвав при этом все швы.

В зале погасили свет. Одинокий белый прожектор высветил пятно света на сцене, где стоял микрофон. Красный занавес слегка подрагивал из-за стоящих за ним юных актеров, волнующихся перед выступлением. Наконец вышел ведущий – Мэтью Донован – зал взревел аплодисментами.

— Бывают же люди, — бубнил Бобби, — нет в школе человека, над кем бы Донован не пошутил, а все его обожают.

— Тебе завидно что ли? — Эрик держал в зубах медиатор и, склонив голову на бок, прислушивался к звучанию гитары. Не подключенная к усилителю, она звучала тихо, но он умел настраивать ее и так.

Бобби не ответил. Это был тот вопрос, на который лучше не отвечать, потому что ответ, каким бы он ни был остроумным, все равно прозвучит жалко. Тем более Эрик был прав: не всем быть звездами школы и всеобщими любимчиками. Со стороны зала вновь прозвучали аплодисменты и громкий заливистый смех. Донован в очередной раз сострил и пригласил на сцену учеников начальной школы.

В следующем году, думал Эрик, глядя на волнующуюся малышню, неловко оправляющую свои костюмчики, там будут стоять его братья, одинаковые с головы до пят близнецы. Он представлял, сколько от них будет головной боли учителям, и мечтательно улыбался, предвкушая все это.

— Дэнни Стивенсон, во что ты превратил костюм? — сокрушалась миссис Морис.

Эрик вздрогнул и оглянулся. В тени возле темных елей – картонной декорации для второго акта – стоял обнаженный по пояс Дэнни, тщетно пытаясь не забодать окружающих. От его костюма осталась одна лишь бычья голова, непропорционально большая и громоздкая. Она угрожающе кренилась влево. Эрик аккуратно толкнул Бобби локтем.

— Кто-то точно останется на второй год, — со знанием дела заметил он.

Ребята рассмеялись, тем временем на сцене разворачивалась настоящая трагедия: какой-то малыш напрочь забыл свою реплику и испуганно смотрел в зал, ища глазами родителей. Миссис Морис безуспешно привлекала к себе внимание ребенка, чтобы напомнить ему слова.

— Аста-ла-виста, бейби[8]! — сурово сказал Бобби, имитируя голос Терминатора и, поправив невидимые солнцезащитные очки, помчался на сцену.

Он медленно шел мимо малыша, изображая, насколько это позволял неудобный костюм, полет летающей тарелки, что-то прошептал ему на ухо и спикировал за кулисы с противоположной стороны зала. Малыш просиял и уверенно произнес свою речь. Зал аплодировал. Кто-то с задних рядов одобрительно улюлюкал, скандируя полное имя Бобби. Миссис Морис ликовала. Она хлопала в ладоши и, судя по тому, как залился краской Бобби, отвешивала ему щедрые комплименты. Эрик не мог перестать улыбаться. Героический поступок друга придал сил и уверенности ему самому. Перед выступлением оркестра оставалось всего ничего. А еще в эту самую минуту Эрик, как никогда, гордился тем, что Бобби его друг. Лучший друг.

По сцене пополз белый дым – сказочный туман, который хранит множество страшных тайн. На несколько секунд огни рампы погасли, а когда включились вновь, сцена преобразилась. Обнаженные черные ели кривились. Расставленные по бокам от сцены тыквы недобро поблескивали оранжевыми треугольниками глазниц. Эрик отчего-то поежился и посмотрел туда, где был Бобби. Он все так же неловко краснел, почесывая макушку, окончательно стесненный похвалами миссис Моррис. За ним кто-то стоял. Высокий, плечистый. Он был по пояс обнажен, и его темная бычья голова щетинилась рогами. Красные глаза светились в полумраке закулисья и смотрели прямо на Эрика. Смотрели пронизывающе, будто хотели что-то выковырять у него изнутри. Мимо беспечно сновали ученики младших классов. Казалось никто, кроме Эрика, не видел человека с бычьей головой.