«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

1.9.

Они шли молча, не нарушая порядок и тишину. Шли шаг в шаг. Кладбище автомобилей давно осталось позади, скрывая за грудами металлолома силуэт парка аттракционов. Многие дни Фанни пряталась от дождя под проржавевшей крышей желтого Шевроле, пока не увидела вырисовывающиеся на западе праздничные огни, которые тут же узнала. И в отличие от многих воспоминаний из прошлого, яркие гирлянды аттракционов не вызвали боли, только радость и щемящее чувство тоски по дому.

Когда Фанни была совсем крошкой, родители впервые привели ее на ярмарку. Малышка задыхалась от восторга, рассматривая пестро раскрашенных лошадок, мчащихся по кругу под приветливую мелодию, и цветную паутину лампочек, мигающих над головой. А поднявшись на самый верх колеса обозрения и увидев весь их городок, теперь будто игрушечный, Фанни поняла, что у нее появилась заветная мечта. Девочка мечтала быть хозяйкой этого праздника. Тогда, еще совсем маленькая, пухлощекая, перепачканная шоколадом и сахарной ватой, Фанни не знала, что ее мечта непременно сбудется и что за нее придется дорого заплатить.

— Мы нагнали его следы, — тихо констатировал Патрик. Из-под маски его голос звучал глухо и оттого казался злым. — Будьте начеку.

Стью поморщился, машинально коснувшись колена. Оно все еще побаливало после испанского сапога. Здесь все заживало медленно, а каждая мелочь оставляла неизгладимый след. Впрочем, Стью почти не жаловался. Он прекрасно знал, что страдал не больше, чем другие, что дыра в его груди – не фигуральная, а вполне настоящая, будто старое дупло – не глубже, чем у остальных.

Ландшафт менялся. Темные ели редели и становились ниже, теперь напоминая горбатые кустарники. Земля под ногами стала мягкой и хлюпала. Билли опасливо проверял ее палкой, прежде чем сделать хотя бы шаг. Пускай они все не раз бывали здесь и тропу он знал хорошо, Билли ей не доверял. Он знал, что рядом расстилается топь и она коварна. Для него топь была живой, она дышала, смотрела, была прожорлива и вечно голодна. А еще ему казалось, что она перемещается.

Пылинки-светлячки исчезли, оставив ребят в темноте. Воспользоваться зажигалкой Билли не решался, хотя она зудела в кармане и не давала парню покоя. Он слишком боялся Рогатого и его ремня. Многократно повторенный, как морозный узор, след от металлической бляшки остался на спине Билли, кажется, навсегда. Воздух теперь был не просто влажным, он был мокрым, и оставлял на обнаженных участках тела холодные следы.

Прогремел гром, а сразу за ним – гул. Теперь он был ближе и звучал отчетливее.

Любовь моя, покажи, какого ты цвета.

Я знаю, что ты из себя представляешь.

Тяжелая волна прокатилась над топью. Билли качнулся и, потеряв опору, понял, что падает в черную пузырящуюся лужу – в одну из плотоядных пастей топи. Не может быть, чтобы вот так все и кончилось. Я не увижу новенького – только и успел подумать он, перед тем как рухнуть.

— Это было эпично, Билли — гоготал Стью. Он крепко держал друга за воротник рубашки и всматривался в их едва различимые отражения на черной поверхности топи. Билли так и завис в полупадении, отчаянно дергая руками, как дергает лапками упавшее на спинку насекомое.

— Стью… — раздался голос Фанни, — Стью, ты слышишь? — девушка была не на шутку напугана. Ее голос дрожал, как хрупкое стекло, готовое вот-вот разбиться. — Не шевелись!

Продолжая смеяться и не сразу поняв, в чем дело, Стью огляделся. Лишь через несколько мгновений он понял, чем напугана Фанни, и испугался сам, но было поздно: топь проглотила его ногу по колено. Оно, что, мало страдало? – думал парень, наблюдая, как медленно исчезает в густой болотной воде его правая нога. Джинсы становились мокрыми и холодными. Топь расползалась под одеждой, оставляя на коже мурашки, а в сердце – смятение. В голове звучал скрип испанского сапога, надрывный и визгливый. Его эхо до сих пор стоит в костях, ноет на шершавом дне коленной чашечки.

⏭️