«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

1.11.

Кто знает, что в тот момент больше удивило Билли: резкая перестановка фигур на игральной доске – из утопающего в наблюдающего – или то, что Патрик, не глядя, всучил ему гитару. Гитару Патрик неизменно носил с собой, предпочитая погибнуть спина к спине с «Джексоном[9]», а не мучиться на смертном одре в одиночестве, если подобные формулировки в принципе применимы к тем, кто уже давно не жив. Гитара утяжеляла Патрика и делала его параноиком, то и дело юноша оглядывался и проверял в порядке ли его любимица. Но ни сила, ни скорость, ни выносливость от его вечной ноши не страдали. От его ноши страдали остальные – Фанни, Билли, Стью – пуская слюни и жутко завидуя.

Билли, затаив дыхание, касался прохладной глянцевой поверхности и не шевелился. Ясное дело, гитара оказалась у него в руках не по доброте Патрика, а из острой необходимости – тонущего в болоте Стью – но сама возможность подержать гитару в руках, погреть ее корпус кончиками пальцев, уже была настоящим чудом. Двадцать два лада, корпус из клена, гриф идеально ложится в руку – шесть килограмм истинного блаженства.

Касаться струн Билли не решился: что бы ни произошло сейчас, после Патрик за такое может и шкуру содрать. Но может быть, если одним пальцем? Может, если зажать простейший Em[10], то ничего?...

Патрик рухнул на землю, перегородив узкую тропу, по которой все четверо еще несколько минут назад шли на север. Он равномерно распределил вес тела, чтобы самому не увязнуть вслед за Стью. Кожанка, как живая, поскрипывала, соприкасаясь с мхом. Рваные джинсы, зауженные у щиколоток, мгновенно намокли и потемнели.

— Держись, дружок, — чередуя ласку с ругательствами, рычал Патрик.

Его зелено-карие глаза стали почти черными и ярко выделялись на фоне голубоватых белков. Прямой, чуть длинноватый, чтобы казаться утонченным, нос сморщился у переносицы. Губы растянулись в оскале – не от злости, от напряжения. Патрик был сильным, но топь оказалась сильней. Она жадно глотала Стью, хлюпая и причмокивая. Парень вцепился в Патрика мертвой хваткой и не замечал, как несколько шипов разодрали ему ладони в кровь. Одна из заклепок притаилась под ногтем.

— Если ты меня вытащишь, я тебя расцелую, — вдруг пролепетал Стью. Он пытался шутить и не терять бодрость духа, хотя уже по грудь находился в черной густой жиже, но выходило криво.

— Я сам тебя расцелую, — прохрипел Патрик в ответ, забыв про привычные колкости в адрес окружающих.

Глаза Стью блестели, как февральский снег на солнце. И блестели они от страха. Пускай все четверо были мертвы, никто из них не знал, что будет дальше, если умереть еще сильнее. Если перестать быть здесь. Не знала даже Фанни.

Девушка безмолвно стояла, наблюдая за тем, как топь понемногу поглощает Стью и вслед за ним Патрика, и не верила, что все закончится вот так. Она понимала, что от нее нет никакого толка, что в данный момент, она будет только мешаться. Но оставаться в стороне было в равной степени невыносимо, как и оказаться на месте Стью. Сейчас Фанни тоже пожирала топь – болото беспомощности и страха.

— Фанни, — прошептал Билли и протянул девушке гитару. Парень знал, что за это Патрик его по головке не погладит, но все это не имело значения, если топь победит. Сформулировать мысль иначе он боялся, ведь это бы значило, что Стью не спасти.

Билли бросился к ребятам.

Фанни сжимала гитарный гриф. Басовая струна жалобно простонала, от чего девушка поежилась. Она, замерев, смотрела на мальчишек – ее мальчишек – чувствуя липкий обволакивающий страх. Он медленно стекал, нарушая законы физики, от низа живота к сердцу, и скапливался в горле болезненным комком.

— Представь, что я палка и держись за меня так, будто от этого зависит твоя жизнь!

— Если моя жизнь зависит от тебя, Билли, то я точно умру! — верещал Стью, периодически булькая. Из-под тёмной воды торчала только его светловолосая голова и намертво вцепившиеся в Патрика руки.

— Что ты делаешь, Билли? — рявкнул тот.

Горячий пот заливал его глаза, отчего юноша близоруко щурился. На его лбу и шее вздулись вены.

— Навались на меня. Пусть Стью лезет сам. Помогай ему сверху.

Билли пролез под Патрика и будто бы окаменел. Носки его кед цеплялись за небольшие камни, а пальцы рук с силой въедались во влажную почву тропы. Патрик непонимающе уставился на лежащего поперек него Билли, но Стью не выпускал. Его дыхание сбилось, и он не мог произнести вопрос, вертящийся на языке.

— Билли, ты чертов гений, — выпалил Стью, выплюнув черную жижу изо рта и тут же обратился к Патрику, заметив в его взгляде непонимание, — Патрик, упрись коленями в Билли и тяни меня сверху, только следи за своим орешком – пусть остается на стороне добра!

Фанни наблюдала за происходящим, крепко держа гитару в руках, как щит. Казалось, девушка пытается таким образом отгородиться от сковывающего сердце страха. Еще немного – шептала она, видя, что из черной, жадной воды показалась грудь Стью – у них получится. Сама не замечая, девушка медленно приближалась к ребятам. Она шла, не глядя себе под ноги. Все ее внимание сейчас было сконцентрировано на борющихся с топью друзьях.

— Кажется, я вырвал тебе карман, Билл, — выругавшись, заключил Стью сквозь протяжный натужный рык. Он весь покраснел, безумно устал и больше уже не шутил, но, видя, как за него борются остальные, сдаваться не собирался.