«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

1.12.

Робкое «да, конечно, да» пронеслось по залу, как пух. Согласие мерцало в воздухе, будто отблески северного сияния. Мэтью Донован театрально поднес ладонь к уху и сощурился, потребовав от Сьюзи повторить свой ответ. Он снял микрофон со стойки и подошел к краю сцены, аккуратно присев на корточки, так, как садятся взрослые, чтобы о чем-то доверительно побеседовать с малышом. Серые бинты понуро свесились с его рук – Донован был в костюме восставшей мумии – и, морщинясь, легли на колени юноши.

— Эрик Дэвис, я пойду с тобой на бал! — несколько строго – безусловно из-за волнения – произнесла Сьюзи, подойдя к микрофону. Рыжие кудри игриво подпрыгивали в такт словам под широкополой ведьминской шляпой.

— Да! — ликовал Мэтью, сжав в победном жесте кулак. — И на этой прекрасной ноте наш концерт, посвященный Хэллоуину, подходит к концу. Не гуляйте допоздна – по улицам ходят приведения! И не забудьте почистить зубы перед сном – лакрица коварна. До новых встреч, друзья!

Ошалевший и счастливый зал ревел. Аплодисменты то стихали, то разгорались вновь. Очарованные вечером, зрители и актеры хотели остаться подольше. Никто не желал разрушать волшебство момента, а потому расходиться не спешили. Только Эрик, дезориентированный и напуганный, не находил себе места. В голове гулким эхом стояли слова Мэтью. Они звучали зловеще, а не игриво.

Эрик благодарил всех, кто поздравлял его с успехом, не вслушиваясь в слова, и медленно спускался по лестнице в зрительный зал. Юноша видел, что Сьюзи ждет его, восторженная и прекрасная, и ему нужно было подойти. Поговорить с ней. Только говорить не хотелось. Мыслями Эрик все еще оставался на сцене, оглушенный образом монстра, стоявшего в дверях. К горлу подкрадывалась тошнота. Юноша выдавил из себя улыбку, действуя механически. Он позволил телу функционировать автономно. Только так, Эрик знал, он сможет прийти в чувства.

— Это было чудесно, Эрик. Ты сыграл мою любимую песню! — Залитые румянцем щеки подчеркивали изумрудный цвет глаз. Сьюзи быстро моргала, но счастье трудно скрыть даже за самыми длинными ресницами. Глаза девушки сияли. Вся она сияла от восторга и волнения.

— Американский жигало, — невпопад бросил Эрик.

— Что?

— Песня «Позвони мне» была написана для фильма «Американский жигало» и тут же взлетела в музыкальных чартах нескольких стран. Там довольно простая последовательность аккордов, но этим она и берет, — Эрик осекся и наконец внимательно посмотрел на Сьюзи. Сделав глубокий вдох, он продолжил, — давай забудем о том, что я сейчас сказал. Как бы я ни хотел выглядеть крутым, я дико переволновался, а потому несу чепуху.

Сьюзи ласково улыбнулась. Ее взгляд был теплым и нежным. Эрик почувствовал, как по спине побежали мурашки. Еще пару минут назад он дрожал от страха и думал, что сходит с ума. Сейчас с ним происходило то же самое, но теперь это было приятно. Потому что рядом была Сьюзи, и ее присутствие отгоняло жуткое видение – шестнадцать рогов, Эрик, и все они ядовиты – и делало его незначительным.

Он ковырялся взглядом в моих кишках. Он оставил на мне отпечатки.

— Погуляем завтра? — робко произнесла девушка и взглянула на Эрика из-под шляпы.

— Конечно, — кивнул тот и, прокашлявшись, добавил, — тебя проводить домой? Уже поздно…

Никогда в жизни Эрик никому не признается в том, что ни привитые родителями манеры, ни романтический порыв, а страх, животный страх, засевший где-то глубоко в костях, толкнул его на этот вопрос. Не признается в этом он даже себе.

Сьюзи покачала головой и неловко повела плечом.

— У нас с подругами запланирован шабаш, — иронизируя над собственным костюмом, сказала девушка, — так что…

— Хорошо, Сьюзи, — кивнул юноша и вымученно улыбнулся, — тогда до завтра.

— До завтра, — Сьюзи чмокнула Эрика в щеку и побежала к подругам.

Поцелуй жег кожу. Эрик машинально коснулся лица, будто желая стереть поцелуй и вызываемые им ощущения.

Лишь сейчас, наконец оставшись наедине с собой, юноша понял, насколько ему неуютно. По сцене все еще стелился бутафорский туман, теперь казавшийся Эрику зловеще настоящим. Ему чудился топот копыт и звук рассекаемого плетью воздуха. Собравшись с силами, он сделал глубокий вдох и обернулся, чтобы еще раз взглянуть на дверной проем и убедиться, что человекобуйвол – плод его воспаленного воображения. Я взвалил на себя больше, чем мог нести. Завтра узнаю у Дэнни, как он провернул этот фокус с перемещением.

Оранжевая надпись «выход». Прямоугольник школьного коридора с серыми металлическими шкафчиками. Немногие зрители, оставшиеся поболтать друг с другом и обсудить прошедший концерт. Пустой дверной проем. Все, как всегда. Никакого монстра. Только тени длиннее и чернее. Только лампа подрагивает над лестничным маршем.

Эрик ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Быстро пробежавшись по рядам глазами, он заметил на галерке мистера Милтона – школьного уборщика, которого ученики между собой звали просто Мылтон. Мужчина хмурился и, кажется, что-то говорил себе под нос.

Заметив, что Эрик наблюдает за ним, Милтон улыбнулся и поднял большой палец вверх. Правда, как-то неуверенно, с надломом. Будто мужчине было некомфортно общаться даже так. В сумраке зрительного зала его глаза казались двумя черными провалами – такие же черные, как силуэт монстра в дверном проеме, а сломанный когда-то давно нос напоминал клюв хищной птицы. Юноша кивнул и, поправив ремень гитары, направился к раздевалкам.