«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

4) Smells like teen spirit

— А сейчас тост, — Стью поднимает деревянную кружку. Из кружки летят горячие капли, но парень даже не щурится. — Аве, Свора!

— Король умер, да здравствует король[16], — хмуро отзывается Билл и косится на друга, который теперь официально потерял свой титул новенького. Наверняка потому он такой и радостный. Весь вечер вьется вокруг Эрика и предлагает ему самые вкусные части отловленного в лесу зверька.

Эрик поднимает свою кружку и делает небольшой глоток. Что-то изучая на дне, он вдруг произносит.

— Я никогда не пил алкоголь.

— Теперь и не выпьешь! — ликующе вопит Стью и хлопает в ладоши. Билл толкает его локтем, стараясь делать это незаметно для окружающих. — А что такое? — тут же возмущается парень. — Мы тут все много чего никогда не. Это моя любимая игра! Самая тоскливая на свете. Я никогда не был в аквапарке. Давай, Билл, теперь ты.

Билл отмахивается и осушает кружку.

— Я никогда не целовался, — наконец бросает он, исподлобья глядя на остальных. Никто не смеется.

Пусть Стью и уверяет, что это его любимая игра, каждый знает, что будь у них выбор, не стали бы в нее играть. Так уж повелось, что они здесь стараются не ныть, не досаждать тем самым остальным. Только тоску из себя не выкинешь. И если Билли сказал, что никогда не целовался, это значит, что он не успел влюбиться, подарить симпатичной девчонке цветы, затискать ее на последнем ряду кинотеатра, вырасти, жениться, отправить детей в школу и сделать еще кучу всего, что обычно делают люди, если их жизнь бессовестно не обрывается.

— Я тоже, — тихо говорит Фанни и грустно улыбается, глядя на костер, — а еще я никогда не пускала «блинчики». А здесь все камни почему-то сразу тонут, даже идеально плоские, — девушка пожала плечами.

Эрик переводит взгляд с одного на другого и ждет признания Патрика. Ему больно и вместе с тем тепло – ребята делятся самым сокровенным, пускай многое и оставляют невысказанным.

— Ну что, мелюзга? — Патрик обращается, разумеется, ко всем, кроме Фанни. — Раздадим рок-н-ролл!

Игре «я никогда не» он предпочитает игру на гитаре. И, быть может, уйдя от ответа, Патрик сказал, куда больше, чем надеялся.

Гитара бродит по рукам, не утихая ни на минуту. Эрик не знает этого наверняка, но догадаться несложно – сегодня особенный день, поэтому Патрик расщедрился. Гениально продуманный ход, заключает он, бросив короткий взгляд на Фанни. Эрик уверен, что это тоже придумала она – связать появление новенького с игрой на гитаре. Так им будет легче принять меня в свое нутро, легче смириться с тем, что нас на один труп больше. Мир прожорлив. Ему нужно кем-то кормиться. Он берет без разбора и жует.

Эрик не замечает, как гитара оказывается в его собственных руках. Не замечает и того, как заунывно звучит то, о чем он играет. Патрик кидает в костер еловую шишку и наблюдает за вылетающим снопом искр. Стью, развалившись в ногах у сидящих, как дремлющий кот, прикрыл один глаз и качает головой в такт мелодии. Другим он смотрит на звездное небо и считает кометы. Желания юноша не загадывает – все, что мог получить, он уже имеет. Все остальное, ему никто не в силах дать.

Впервые Эрик чувствует тепло. Быть может, так на него действует вибрация гитары, может, горячая жидкость с хвойным ароматом. Как бы то ни было, юноша впервые спокоен и не переживает о том, что мертв. Он почти не думает о близких, о доме, о Бобби. Теперь все это кажется далеким сном. Настоящим выглядит костер, уродливые маски и белая одежда.

— Расскажи, — требует Патрик.

Рука соскальзывает со струны. Эрик вопросительно глядит на парня, после – на остальных. Он уверен, что сказанное обращено к нему, но не знает, что должен рассказать. Карман джинсов жжется. Мимолетный страх, как заплутавший паук, пробегает по коже. Нет, они не могут знать.

— Все, что помнишь. Все, что не причиняет боль, — уже мягче добавляет Патрик и кидает в костер горстку шишек.

В отсветах огня он похож шамана. Иллюзию дополняют длинные волосы и едва заметные под светлой тканью татуировки.

— Только со смертями поосторожнее, — подает голос Стью. Он поднимает указательный палец вверх, требуя внимания, — Билли меня до сих пор поколачивает за Фредди[17].

— Неправда! — протестует Билл, — но сейчас я тебе точно врежу.

— Говорю же, — Стью пожимает плечами и укладывается назад, будто угрозы Билли его абсолютно не касаются.

— Хм, — Эрик передает гитару Фанни, — сейчас кончается двухтысячный год, и на удивление многих фаталистов никакого конца света так и не произошло…

Все четверо льнут к Эрику, ловя каждое произнесенное им слово. Пускай он говорит сбивчиво и порой запинается, используя в речи слова-паразиты и сленг, который никому из присутствующих незнаком, за исключением, пожалуй, Стью, им это неважно. Эрик не замечает, что все они смотрят на него так, как смотрит бездомный пес на открывающиеся двери мясной лавки, а когда замечает, потупляется и больше не поднимает глаз.

Он не знает, о чем можно говорить, а о чем стоит умолчать, поэтому перепрыгивает с темы на тему и упоминает появление мобильных телефонов. Таких, которые можно положить в карман, удобных и производительных.

— А я говорил! — восхищенно заявляет Стью, не обращая внимания, как понемногу подползает поближе к Эрику.