«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

5.1.

—… Долгом каждого человека является оставить после себя идейный продукт бытия. — Эрик так удивлен сказанным, что сразу становится ясно – наружу вылезло прошлое. Что-то теплое и нежное, из-за чего ему позже будут сниться кошмары.

Билли этот взгляд прекрасно знает – множество раз видел у других, чувствовал сам на собственном лице. Только вот сейчас оброненная новичком фраза действует и на него самого, и действует сильнее, чем на Эрика, потому что… Рука дрогнула – хворост с тихим шелестом падает под ноги – и машинально коснулась груди. Билли нащупывает тонкую полосу шрама. За ней прячется глубокий провал. Темная расщелина, именуемая смертью. В носу неприятно щиплет, и Билли срывается, наплевав на приличия и здравый смысл. Черная маска так и остается лежать на земле, с прищуром разглядывая звездное небо Стью.

Юноша чеканит шаги, стараясь не чувствовать наползающей, как туман, боли. Он направляется в амбар, в место, куда может войти только один человек – он сам. Туда нет хода даже Рогатому. Быть может, именно поэтому Билли не боится оставаться один. Что бы ни говорила Фанни, как бы ни злился Патрик, но всем им нужно иногда быть наедине с собой. Иначе они врастут друг в друга, как врастает металлический забор в ствол дерева. Билли грустно глядит на сияющий парк аттракционов. До амбара рукой подать – он прячется в ближайшем пролеске к востоку от парка. В нем всегда пахнет сухим сеном и свежескошенной травой. Лампы светят тепло и ярко. Все вещи лежат по полкам на своих местах.

Споткнувшись о притаившийся на тропинке камень, Билли чертыхается и, слегка ускорившись, озирается по сторонам. Все-таки до амбара еще нужно дойти. Юноша прислушивается к тишине и жадно втягивает ноздрями воздух. Рогатого обычно не видишь, пока он не пожелает показаться сам, но почувствовать его запах все-таки можно. От него пахнет натруженным зверем, землей и взмокшей от дождя пылью. Сейчас воздух пахнет сладко – со стороны парка долетает едва различимый аромат карамельного попкорна. Славно.

Больше всего в амбаре Билли любит подниматься на чердак и, закопавшись в сено размышлять о книге, которую мечтает написать. Он смотрит на звезды в чердачное окно и запоминает незнакомые созвездия, хотя Стью об этом, разумеется, знать необязательно.

Амбар щедр: он подарил Билли печатную машинку и стопку белой, как снег, бумаги. Порой в солнечные дни от нее даже болят глаза. Только каждый раз, когда Билли принимается писать, слова прячутся по углам, разбегаются, как встревоженные светом мыши, ускользают от него, оставляя одну пустоту. Такую же, как в груди за длинной раной. И если вдруг случается, что Билли удается написать парочку слов, он вскоре об этом жалеет. Бумага пестреет кровоподтеками и мнется под тяжестью густых капель, а в груди разливается боль. Потому что чернила взяты из его сердца – ведь печатная машинка заправлена его собственной кровью.

Дорога петляет. За редким ельником проступают очертания амбара. Билли переходит на бег, потому что чувствует, что теперь к непроходящей боли примешивается страх. И он, в отличие от боли, беспокоит Билли сильнее. Страх лишает контроля, обнажает уязвимости. Амбар встречает юношу неприятным сюрпризом: дверь закрыта, но замок сорван. Парень знает, что никто из ребят не поступил бы подобным образом. Даже новенький. Уверенность в Эрике взялась из ниоткуда, но веса от этого не потеряла.

Билли робко касается смятых петель, пытаясь прикинуть, хватило бы на такое у Рогатого сил. В голове всплывает десятифутовый силуэт человекобуйвола, а вслед за ним и очевидный ответ. Но что-то внутри Билли уверено, что и Рогатый бы так поступать не стал. Их отношения сложно назвать гармоничными, но они однозначно не лежат в сфере взлома с проникновением. Боль и страх уступают место панике – кажется, здесь появился кто-то еще. Он достаточно слаб, чтобы вступать в открытые конфронтации, как Рогатый, и достаточно хитер, чтобы оставаться инкогнито. Билли обещает себе разобраться с этим позже. Сейчас он должен разобраться с кое-чем еще. Оно пугает юношу больше, чем Рогатый или тот, кто сорвал амбарный замок.

В глубине души Билли знает ответ. Ему просто необходимо убедиться. Он должен знать, что не сходит с ума. В дальнем углу под стогом сена есть небольшой подпол. Чем ближе юноша, тем сильнее боль стучит в висках. Она заставляет Билли вспоминать – он прятался в подполе, когда был совсем крошечным. Мама оставляла его там до утра с парой конфет и бутылкой воды. Тогда Билли не знал, что происходит в доме. Он слышал крики и удары. Думал, что на маму нападает монстр, которого зовут алкоголь. Но монстром была не зеленая стеклянная бутылка, а не знающий меры отец.

Сердце колотится так быстро, что Билли начинает задыхаться. Он счищает с деревянной крышки остатки сена и тянет за ручку. Оставленная для похитителя ловушка цела. Полупрозрачная леска лопается, когда парень поднимает деревянный люк. Здешний подпол совсем небольшой, созданный с одной лишь целью – прятать книгу Билли. Книгу, которую он не может написать.

Он достает жестяной ящик и дрожащей рукой вводит комбинацию цифр. Ящик щелкает, обнажая нутро. Парень быстро перебирает лежащие на дне страницы. Одна, вторая… Тринадцатая. Все на месте. Нужная ему – одна из последних. Билли носится глазами по багровым строчкам. Он делает это так много раз, что слова перестают иметь смысл. Наконец, не способный более отрицать очевидное, юноша капитулирует, тихо бормоча себе под нос написанное:

— … Долгом каждого человека является оставить после себя идейный продукт бытия.

Билли водит указательным пальцем по строчкам, которые знает наизусть. Красные чернила шелушатся на бумаге и осыпаются мелкой трухой, как и робкое чувство безопасности: если Эрика здесь не было, откуда он может знать?