«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

6.1.

Сначала они идут быстро. Идут налегке, бросив белье и посуду. Но когда на небо выползает огромный кровавый диск, они бегут. Фанни хватает Патрика за руку, боясь потерять его в темноте, и сжимает так крепко, что причиняет юноше боль. Патрик не отстраняется. Он рад, что может быть полезен, что сейчас девушка нуждается в нем не меньше, чем он в ней. Патрик сам искал руку Фанни в темноте.

Ее рука – первое теплое воспоминание об этом месте. Второе – ее взволнованная улыбка. Патрик медлил, боялся протянуть руку в ответ. Часто бывало, что там его рука оставалась не пожатой, неловко зависая в воздухе. После он перестал здороваться рукопожатием, ограничивался кивком головы. Но Фанни протянула руку первой и держала Патрика крепко, помогая подняться. Так же крепко, как держит сейчас, помогая не упасть.

Ребята бегут так быстро, что ветки больно царапают им лица. Однако это не останавливает их, скорее напротив – подстегивая, заставляет бежать быстрее. Патрик чувствует, что его сердце колотится слишком быстро, что ему не хватает дыхания, что Джексон стал слишком тяжелым, а рука Фанни – слишком влажной и холодной. Под черным небом быстрой волной проносится тяжелый гул, а вслед за ним земля начинает вибрировать.

— Патрик, слева! — Фанни вскрикивает, выпустив руку юноши.

На мгновение это причиняет ему боль. Воспоминание из прошлого бьет прицельным ударом под дых. Почти все делали так же. Вырывали руку. Смотрели с отвращением. Секундная слабость проходит, и Патрик ищет Фанни в темноте. Он видит белеющий среди мглы цветок, который он заправил девушке за ухо. Цветок проваливается в появившуюся трещину в земле, а рядом лежит она. Ее конечности согнуты под неправильным углом. Патрик слышит, как из Фанни шумно выходит воздух – не изо рта, из раны в груди. Рана свистит и хрипит, а девушку пронзают судороги.

— Фанни, девочка… — испуганно шепчет Патрик, убирая с ее лица спутанные пряди. Лицо мокрое и покрыто ледяным, липким потом. Глаза закатились.

Парень пытается подавить растущую в нем панику, крепко стискивая зубы. По его скулам гуляют желваки. Он видит, как Фанни выгибается дугой. Руки растопырены, пальцы лихорадочно роют землю. За каждым толчком приходит гул, а за ним – новая волна судорог. Патрик хватает Фанни и гладит ее по лицу. Он укладывает ее голову себе на ноги, чтобы та не билась о землю.

— Патрик, — вдруг произносит девушка, растягивая гласные. Ее голос напоминает змеиное шипение, — ты навсегда запомнишь вкус родной земли. Ты должен быть благодарен за это!

Слова, как боль от введенного внутримышечно антибиотика, медленно ползут под кожей. Патрику очень больно. Почти физически. Но эта боль ничто по сравнению со страхом за девушку. Юноша хватает Фанни и бежит в сторону амбара, держа светящуюся цепочку огней парка аттракционов как ориентир. Патрик надеется, что парни догадались укрыться там, что они не станут проблемой, которую нужно будет решать, потому что… Потому что, если придется выбирать, он выберет в пользу Фанни.

Когда огни аттракционов гаснут, Патрик чувствует, что вот-вот закричит от бессилия. Мышцы во всем теле полыхают. Уже несколько раз парень чуть не рухнул, когда икры пронзало судорогой. Фанни не приходит в себя. И, кажется, ей становится хуже. Теперь девушка что-то бессвязно шепчет. Из носа капает кровь. И она ледяная. Все ее тело отвердело, как камень – каменное надгробие, Патрик – а из раны на груди булькает.

Парень дает себе ровно пять секунд, мысленно ведя обратный отсчет, чтобы перевести дух.

Раз.

Он совершенно не знает, куда бежать.

Два.

Но остаться здесь, значит, сдаться.

Три.

Если не успею, я вечно буду бежать.

Четыре.

Мне придется убегать от себя самого.

Пять.

Патрик срывается с места так быстро, как может; так, будто за ним гонится сам сатана – человекобуйвол с шестнадцатью рогами. С каждого капает яд.

Все время, пока он бежит, Джексон больно пинается в поясницу, но парень не обращает внимания на боль. Все, что ему нужно – добраться до амбара, где можно будет уложить Фанни на мягкое сено и согреть для нее воды.

Патрик больше не может доверять зрению: вокруг густая мгла, не считая огромной кровавой луны, которая не дает света – только страх. Слуху он не может довериться тоже – гул неумолимо ревет, скрывая от юноши любую опасность. Он не может доверять и собственным ногам, сотрясаемые неумолимыми толчками, они то и дело теряют опору. Заношенные подошвы кед не узнают поверхность под собой. Патрик бежит вперед, полагаясь только на наитие. И когда впереди он наконец замечает небольшой островок света, отбрасываемый лампочкой над входом в амбар, юноша позволяет себе крохотную радость.

— Мы почти на месте, Фанни-Банни. Продержись еще чуть-чуть, девочка.

Только радость длится недолго: амбар заперт и заперт изнутри. Патрик обрушивает целый каскад ударов, избивая деревянные двери ногой. Он бьет так сильно, что в него отлетают щепки. Одна из них царапает юноше скулу, но он даже не морщится, продолжая стучать. Через окно с Фанни он не заберется – слишком высоко.

— Черт тебя раздери, Билли! — отчаянно кричит Патрик и ужасается звуку собственного голоса: хриплый, испуганный, совсем чужой, — открой долбанную дверь! С Фанни происходит что-то не то!