«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

6.2.

Патрик стоит в дверном проеме, как в траурной рамке. Темнота за его спиной становится удушающей, когда до меня доходит, почему Патрик такой бледный и что – кого – он держит в руках. Фанни. Обмякшая и тихая. Периодически ее тело пронзают судороги. Выглядит так, будто кто-то пропускает через нее электрический ток. По ее щеке вниз на пол быстро капает кровь. Делаю шаг назад, невольно пытаясь огородиться от увиденного.

Однако самым жутким в том, что я вижу, является вовсе не Фанни, а ребята. Взмыленный, с обезумевшими глазами Патрик. Я не знаю наверняка, но уверен, что он держит девушку не благодаря физической силе, а просто потому, что мышцы свело до состояния, когда он уже не способен разжать рук. Стью безвольно выпускает топор. Тот с грохотом падает на деревянный пол, но резкий звук никого не расколдовывает. Напротив. Через мгновенье его рука дергается и нервно теребит серьгу. Билл испепеляет взглядом Патрика, будто это он виноват в произошедшем. И мне становится чертовски неуютно, когда я вдруг замечаю, что впервые за все время Билл не сутулится. Его кулаки сжаты так крепко, будто кожа вот-вот лопнет на побелевших костяшках. Секунды, вязкие и неповоротливые, движутся неохотно и медленно. Очень медленно. Когда Билли делает шаг в сторону Патрика, я вздрагиваю, уверенный, что сейчас случиться непоправимое.

— Стью – бочки с водой. Эрик – второй стеллаж, нижняя полка. — Голос Билла звучит ровно, почти механически.

Он подходит к Патрику и забирает Фанни. И то, как трепетно Билл берет ее на руки, заставляет меня отвернуться. Чувствую, как краснею от носков до кончиков ушей, и бегу к стеллажу искать нечто на нижней полке. Мои руки дрожат, потому что наконец до меня доходит, что именно произошло.

— Ты знаешь, что делать? — тихо спрашивает Патрик. В голосе мольба и панический страх.

— Присядь, Патрик, — мягко говорит Билли, — у тебя руки свело.

Билл кивает на парня, и тот, удивленно оглядывает свои руки, будто видит их впервые. Пальцы скрючило. Запястья выгнуты под неприятно острым углом. Патрик послушно садится на пол и откидывается на столб-подпорку.

Обычно он главный, но обычно – это не то, что случилось с Фанни. И теперь, когда она без чувств бьется в припадке, не способная контролировать свое тело, всплыла неприглядная правда. Патрику было позволено быть главным. Они все пришли к негласному соглашению задолго до моего появления и самозабвенно играли свои роли, включив меня в игру, пока не случилась беда. И теперь они напуганы и растеряны, каждый из них. Потому что им вырвали позвоночник, а заодно и сердце. И если Фанни не станет лучше, они тоже погибнут. По-своему.

Достаю полотенца и аптечку и подхожу к лавке, на которую уложили Фанни. Парни сгрудились вокруг нее. Не шевелятся и, кажется, даже не дышат. Оставляю вещи и отхожу в сторону. Чувствую себя лишним. Пробую присесть, но тут же вскакиваю. Руки тянутся к карманам, но я одергиваю себя и беспомощно оглядываю амбар. Дверь! Дверь настежь распахнута, и, хвала Небесам, тьма – пока – не решается проникнуть внутрь. Подбегаю к двери и плотно закрываю, стараясь делать это бесшумно. Нахожу на полу доску, которой Билли закрывал дверь, и опускаю засов. Облегченно прислоняюсь к двери и закрываю глаза. Хочется достать плеер и, забившись в стог сена, слушать музыку. Выкрутить громкость на максимум, чтобы вытравить из себя тишину, которая с каждой минутой становится все более невыносимой. Эрик, я не хочу исчезнуть так и никогда не…

Смотрю на застывшие на деревянном полу капли крови. Рядом лежит ежедневник в красной кожаной обложке. Дневник Фанни. Чего ждешь? – оглушает меня язва-голосок внутри. Знаю, что голос прав. Сейчас, пожалуй, моя единственная возможность взять дневник и остаться незамеченным. Патрик бежал до амбара чертову тучу времени. Никому и в голову не придет, что дневник стащил я. Он просто потерялся. Его унесла тьма. Его прочитал кровавый диск луны. Перевожу взгляд на ребят. Они всецело погружены в произошедшее, пожалуй, не заметят, если сюда ворвется Рогатый. Нервно сглатываю и тянусь за дневником, не выпуская фигуры стоящих из вида. Руки дрожат. Сердце стучит в висках. Я ненавижу себя за то, что делаю. Ненавижу так искренне, как ребята боятся за Фанни.

Подхожу к стеллажу и опираюсь на полку, стараясь выровнять дыхание и успокоить совесть. Но обложке дневника замечаю цифры – 1980 – Фанни попала сюда, когда я еще не родился. С тоской смотрю на мучимую судорогами девушку, а потом и на остальных. Существует корреляция – голос Бобби всплывает в памяти и бьет меня, как пощечина. Вижу его так же ясно, как амбар. Он пыхтит, тщетно пытаясь отодрать от своего шкафчика жвачку. Давай я буду провожать тебя до дома, Эрик. Пока что? Пока тебе не всадят в грудь нож по самую рукоять, конечно!

Отшатываюсь от стеллажа и стираю со лба испарину. Что-то мокрое щекочет верхнюю губу. Прижимаю к носу ладонь. Это кровь. Утираюсь рукавом и возвращаюсь к остальным. Решаю держаться рядом, на случай если все-таки смогу хоть чем-то помочь.

— У Фанни льет из раны. Уже вся футболка мокрая, — цедит сквозь зубы Билл, не моргая глядя на одежду. — Может, стоит посмотреть?

Никто не решается нарушить тишину. Спустя пару минут Билли с ехидством смотрит на Стью. Тот непонимающе таращится в ответ.

— Надеялся, что ты выкинешь что-нибудь эдакое на мое предложение.

— Я? — Ошарашенно уточняет Стью и тычет в себя указательным пальцем. — Признаться, как-то не до шуток в такой ситуации. А что до тебя, — парень выдерживает паузу, — ты свое не упустишь, а?