«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

6.3.

— Кто-нибудь видел дневник? — спрашивает Патрик и озирается по сторонам, ища глазами ежедневник в темно-красной обложке.

Юноша точно помнит, что видел его – где эта чертова тетрадь? – когда нагнулся, собирая цветы, по пути к лагерю; чувствовал его, когда брал девушку на руки. Она всегда прячет ежедневник за пазухой, накрывая поверх футболкой. Сейчас дневника при Фанни нет. Патрик ощущает всем телом возвращение паники и поднимает глаза на парней, отчаянно прося о помощи.

Эрик бледнеет и пятится, нервно поглядывая на стеллаж у двери. Может, он так переживает горе, но вид у него чертовски виноватый, а потому Патрик срывается и хватает юношу за воротник, грозя вырвать капюшон.

— Куда. Ты дел. Дневник. Фанни? — Патрик не говорит, он плюется словами, как ядом, он будто прицельно расстреливает обойму.

— Я… Я не… — Эрик дрожит и не может выдавить ничего членораздельного. Пускай он и выше, но сейчас носки его кед едва касаются пола. — Он был на стеллаже, на полке, — наконец выпаливает он и обмякает в стальной хватке Патрика.

Билл в три шага добирается до стеллажа и, не найдя там дневник, подходит к другому стеллажу. После – к следующему.

— Где? — рявкает он. Паника и ярость Патрика, похоже, заразны. Эрик подхватил панику, а Билли – ярость.

Кое-как повернув голову назад, Эрик щурится и тычет в сторону ближнего к входной двери стеллажа.

— Вон тот, что у двери. На верхней полке. — Стянутый воротник пережимает юноше горло. Он кряхтит и краснеет, едва выдавливая из себя слова.

Патрику все равно. Он не выпускает Эрика и держит его так же крепко, как держал Фанни, когда несся с ней в амбар сквозь непроницаемую мглу. Патрик не чувствует боли в мышцах, которые только недавно перестали ныть от затянувшихся судорог. Он останется без рук и никогда больше не прикоснется к гитаре, если потребуется. Если от этого зависит состояние Фанни.

— Ты за дурака меня держишь, Эрик? — кричит Билл, облазив вдоль и поперек стеллаж. — Просто верни, что взял.

— Я не трогал! — почти визжа кричит Эрик, когда Патрик с силой встряхивает его и достает из внутреннего кармана нож.

Все это время Стью, остолбенев, наблюдает за происходящим, не в силах поверить, что все это действительно происходит на самом деле. Пепельно-бледная Фанни, которая последние пять минут даже не стонет. Затихла и рана у нее на груди. Она больше не свистит. Обезумевший Патрик, мотающий до смерти напуганного Эрика, как тряпичную куклу. И Билл. Точнее оставшаяся от него оболочка. Марионетка Патрика. Аниматроник – подвижный и быстрый, но абсолютно пустой внутри. И только отраженные в лезвии ножа светлячки-пылинки приводят Стью в чувства. Сюрреализм картины заставляет поверить, что это все-таки реально.

— Патрик, опусти Эрика. — Стью говорит спокойно, не прыгая в фальцет и не срываясь в бас. Его голос звучит ровно и чисто, как только что настроенная гитара. Ничто не выдает в юноше пульсирующее внутри отчаяние. — Убери от него руки.

Патрик медленно поворачивается, продолжая держать в одной руке Эрика, в другой – нож.

Стью примирительно выставляет перед собой ладони и кивает на оружие.

— Косплеишь[26] нашего убийцу?

— Что? — Патрик хмурится. Смысл слова остался для него непонятным, однако контекст предельно прост.

Стью, подавляя желание закатить глаза – ох, уж эта разница поколений – щурится.

— Говорю, Эрику и одной дырки в груди достаточно.

Патрик убирает нож, однако Эрика не выпускает, тот хрипит, но явного сопротивления не выказывает и, кажется, хочет что-то сказать, но не успевает – на него с кулаками налетает Билли и молотит юношу так, будто он боксерская груша.

— Где дневник? — ревет Билл. — Отвечай! Где чертов дневник, Эрик?

Стью дергается в сторону ребят, чтобы защитить Эрика, если не из добрых побуждений, то исходя из здравого смысла точно. Если парень действительно знает, где дневник – в чем Стью абсолютно не уверен – то без сознания он точно не признается, куда его спрятал, и, говоря откровенно, времени приводить Эрика в чувства нет. К Фанни льнут светлячки-пылинки, подчеркивая нездоровую бледность девушки.

— Угомонись, бешеный! — кричит Стью и пытается пролезть между Билли и Эриком. Тут же на юношу обрушивается череда ударов. Один кулак рассекает скулу, второй прилетает в ухо.

Оглушенный Стью падает на пол и хватается за голову. Рука быстро становится мокрой и теплой.

— Ты мне серьгу вырвал, урод! — Стью с ненавистью таращится на Билла и протягивает ему окровавленную ладонь в качестве доказательства своих слов.

Это первый раз, когда Билли бьет Стью. По-настоящему. Первый раз, когда Стью оскорбляет Билли. По-настоящему. Парень отшатывается и испуганно смотрит на друга, не в силах поверить глазам.

— Прости, Стью, — едва слышно шепчет он.

Юноша не отвечает. Он даже не смотрит в сторону Билла, потому что куда больше собственного уха, его интересует состояние Эрика. Патрик наконец-то поставил его на пол, но продолжает крепко держать.

— Надо его обыскать, — не слова, скорее лай. Патрик оглядывает Билла и Стью, но ни один из них не шевелится. — Ну и черт с вами.