«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

1) Highway to hell

Машина подъехала слишком тихо, чтобы очарованный вечером Эрик услышал звук тормозов за громкой музыкой в наушниках. Он успел забыть о выскочке Сэме и о выходках Дэнни Стивенсона – ну, конечно, это был он. Кому еще взбредет в голову кошмарить людей на Хэллоуин своими дурацкими костюмами? Лишь странная из-за гитары за спиной неисчезающая тень, которую он отбрасывал в отсветах фар, заставила его притормозить.

— Подвезти тебя, сынок?

— О, благодарю, мистер Милтон, не нужно, — с улыбкой ответил юноша и покачал головой. Его переполняло такое количество чувств, что несмотря на длинный, полный забот и волнений день он совершенно не ощущал усталости и был готов крутить педали велосипеда хоть до второго пришествия. — Мне стоит немного проветриться.

Сидящий в автомобиле мужчина фыркнул, тихо выругавшись, но Эрик не заметил этого. Опьяненный радостью и оглушенный музыкой, юноша был уверен, что в этот самый момент каждый человек на Земле чувствует то же самое, что и он – а как иначе? Ведь Сьюзи сказала «да». Эрик махнул мужчине на прощанье и принялся крутить педали, оторвав пятую точку от сидения. Ноги в кедах горели, перевязанные шнурками вокруг щиколоток. Корпус гитары ритмично стучал по пояснице. Парень крепко сжимал руль, подавляя сильное желание закричать. Радость рвалась из него наружу, почти физически ощутимая.

Эрик стремительно оставлял позади рыжие пятна света, отбрасываемые фонарями, он чувствовал себя быстрым и легким, как ветер. Однако этого было недостаточно, чтобы ехать быстрее, чем автомобиль. Старый, как и его владелец, местами пошедший ржавчиной пикап. Он громко скрипел на поворотах и злобно рычал, поднимаясь в гору. Пикап мистера Милтона, некогда красный, теперь пожухло-бардовый, цветом, напоминающий запекшуюся кровь.

Мистер Милтон не разделял радость Эрика. Напротив. Мужчина был зол: мальчишка решил все усложнить своим отказом, теперь придется импровизировать, а в таких вещах, он знал, импровизации могут быть опасны. Да и годы берут свое. От некогда богатырского здоровья остались лишь жалкие крохи. Мужчина сжал руль морщинистыми руками, усеянными кератомами, и вдавил педаль газа. Он ждал этого пять лет, а потому не позволит мерзавцу все испортить. Будто в ответ на мысли мужчины ясное небо стало хмуриться, нагоняя низкие грозовые тучи.

Эрик почти ничего не почувствовал, он даже не успел испугаться, когда правая фара жестко боднула заднее колесо велосипеда, а после зацепила его бедро. Однако юноша успел расслышать резкий звук тормозов, прежде чем велосипед повело и его перекинуло через руль. Воздух наполнился запахом паленой резины, а рот – металлическим привкусом. Это была кровь. Кровь Эрика. Он пытался открыть глаза и подняться, но голова слишком сильно кружилась, а велосипед, точнее то, что от него осталось, крепко переплелся с ногами. Последнее, о чем он успел подумать перед тем, как отключиться – черт, теперь Сьюзи не пойдет со мной на выпускной.

Мистер Милтон, чертыхаясь, поволок Эрика к автомобилю. В поясницу стреляло. Гадкий мальчишка оказался настоящей занозой: из-за него мистеру Милтону придется делать ремонт пикапа, пусть и косметический, но это все равно влетит в копеечку. Тяжелой занозой! Мужчина крепко схватил ворот ветровки и потянул Эрика на себя. Кожа да кости, а неподъемный, как бронепоезд. На мгновенье мистер Милтон решил бросить его здесь на радость диким животным, но тут же отмахнулся от этой малодушной мысли, напомнив себе о том, для чего он делает все то, что делает.

Когда с парнишкой было покончено, мужчина забросил покореженный велосипед в багажник и укрыл брезентом – не хватало, чтобы какой-нибудь зевака заметил раму, сплошь оклеенную светоотражающими наклейками. Слишком приметно. С Эриком мужчина поступил так же. Безучастно положив его пониже на сиденье, он укрыл парнишку своей охотничьей курткой. Единственное, что волновало Милтона – чтобы парень доехал живым. Дыхание Эрика было жестким, воздух покидал его грудь со свистами. Для мистера Милтона этого было достаточно.

Дом мужчины был расположен на окраине, вдали от федерального шоссе. Некогда цветущая ферма пришла в упадок, превратившись в призрак лучших времен. Милтон свернул на грунтовую дорогу, слегка подпрыгнув на небольшой кочке. Под колесами шуршали мелкие камушки, радио барахлило. Когда за лобовым стеклом наконец показался его дом, мужчина радостно хлопнул по рулю, почувствовав то, что чувствовал окрыленный согласием Сьюзи Эрик.

Милтон включил свет в гараже и подкатил тележку, в которую свалил мальчика, будто мешок с картошкой. Он усадил бесчувственного Эрика на заранее подготовленный стул и ушел к машине за последним атрибутом – гитарой. Мистер Милтон был чуток к деталям, а электрогитара составляла основу всей композиции, не считая, конечно, тряпичного мешочка, перевязанного бечевой.

Эрик открыл глаза, ровно настолько, насколько позволяли отеки и ссадины, и тут же сощурился. Тусклый свет лампочки, качающейся под потолком, казался нестерпимо ярким. Голова кружилась, вызывая легкую тошноту. Юноша попытался встать, но бедро тут же прострочила боль, а крепко привязанные к подлокотникам запястья загудели. Эрик тяжело осел на стуле и решил осмотреться. Порванные окровавленные джинсы не сулили ничего хорошего, как и испачканные в грязи расцарапанные ладони. Лампочка не давала достаточно света, чтобы разглядеть детали, но по спертому запаху сена и навоза Эрик догадался, что находится где-то возле ферм. Он силился взять в фокус окружающее его пространство, но это давалось ему с трудом. Стены и заваленные разным хламом полки медленно качались то влево, то вправо.