«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

5.2

Едва дождавшись окончания занятий, Бобби помчался домой за серой папкой, в которой лежали – это до-ка-затель-ства, Эрик! – аргументы в пользу версии о серийном убийце. Теперь для Бобби дело приняло личный оборот, и он не собирался оставаться в стороне. Два урока математики подряд подействовали умиротворяюще: щека почти не болела, мысли пришли в порядок.

Юноша понимал, что отец вскоре выпустит Бейтса, что выход из школы в наручниках – представление, метод воспитания, пускай и жестокий. У отца нет никаких доказательств причастности Сэма к тому, что случилось с Эриком. А вот у Бобби доказательства были, только не было лица преступника.

— Убийце от пятидесяти до шестидесяти лет, — вслух проговаривал Бобби, тренируя речь перед разговором с отцом. Он хотел, чтобы голос звучал твердо, — Одинок. У него нет высшего образования, однако школу он закончил. Субъект, — парень замялся – убийца Эрика, — имеет четкую фиксацию, но при этом осторожен. Об этом говорят большие интервалы между событиями и четкий портрет всех жертв…

Бобби наехал на камень и чертыхнулся, едва не свалившись с велосипеда. Парень поставил ноги на землю и посмотрел на серую полосу шоссе. Солнечный свет стал меркнуть, уступая хэллоуиновским сумеркам четырехдневной давности. Тихая, пустая дорога. Рыжие бусины фонарей. И счастливый Эрик, рассекающий передним колесом велосипеда темноту. Бобби щурился, смотря невидящим взглядом далеко-далеко. Туда, где он ставил своего друга один на один с убийцей.

— Ты их всех знал, — прошептал юноша, чувствуя озноб от ясности последней мысли, — даже больше… Они все знали тебя. И Эрик тоже.

Парень неуклюже запрыгнул на сиденье и помчался вперед. Нужно было как можно скорее сообщить отцу.

Мокрые руки то и дело соскальзывали с руля. Бобби гнал, не жалея ни сил, ни легких и не обращал внимания на пульсирующую боль в щеке. Все, о чем он мог думать – как убедить отца в том, что прав.

Наконец подъехав к дому и бросив на газоне велосипед, Бобби ворвался в дом и помчался прямиком в свою комнату. Нужно было снять фотографии с пробковой доски и прилепить все стикеры на место. На мгновенье юноша замер перед дверью собственной комнаты, не решаясь войти. Она была приоткрыта. Сделав глубокий вдох, Бобби схватился за ручку и шагнул.

— Отец… — сердце Бобби упало.

Шериф Доу стоял перед пробковой доской и внимательно изучал ее содержимое. Мужчина постучал согнутым указательным пальцем по фотографии Билла Прайса и шумно втянул носом воздух.

— Не находишь, что это выглядит несколько странно? Я бы предпочел найти в твоей комнате порнографические журналы.

Бобби, не моргая, смотрел на отца и весь сжался. Еще минуту назад он сам хотел показать все эти фотографии и стикеры. Только… Нет, все должно быть не так. Юноша дернул головой и сделал шаг к отцу.

— Сэм Бейтс не трогал Эрика, — твердо сказал он.

Шериф Доу долго и внимательно разглядывал опухшее лицо сына и вдруг расхохотался.

— Конечно, не трогал. Сэм Бейтс – козлина и трухло, — мужчина понизил голос и вытянул шею, будто хотел проверить, нет ли поблизости миссис Доу. — Только маме не говори. Я проучил засранца. В следующий раз подумает, прежде чем распускать руки.

— Да, сэр, — только и смог вымолвить Бобби.

Теперь он не знал, как сказать отцу про убийцу. Теперь он и сам не был до конца уверен в том, что прав. На фоне внушительной фигуры шерифа Доу газетные вырезки с пропавшими казались детской забавой, притворством. Чем-то ненастоящим и далеким. Но Эрик настоящий! И нож в его сердце тоже был настоящий! И Билли Прайс настоящий. Они все настоящие… – мысленно вопил Бобби, не в силах произнести вслух речь, что готовил по пути домой. Его сердце быстро колотилось, а по позвоночнику медленно текла капля пота.

— Хорошенько ты его приложил, — ласково произнес шериф Доу и кивнул на разбитые костяшки сына, а после небольшой паузы добавил, — этого маме тоже не говори.

— Убийца – кто-то из школы… Кто-то взрослый, — вымолвил Бобби и с надеждой взглянул на отца. Собственные слова звучали жалко и глупо. Лучше бы ты молчал.

— Прекрати, Роберт, — голос отца дрожал, как морозный воздух. — Я устал от твоих выходок, — мужчина постучал кулаком по пробковой доске. — Это было забавно… Было забавно, пока с мальчиком не случилась беда. Тебе тяжело, и это понятно. Но прекрати, по-хорошему прекрати.

— Чтобы через пять лет убили кого-то еще? — голос Бобби дрожал.

— Эти дети пропали, — шериф Доу хотел сорвать черно-белые вырезки с доски, но не решился. Фрэнсис Мария Дженкинс смотрела на мужчину с осуждением. — А с Эриком случилась беда. И виновный будет наказан. Помяни мое слово.

Они не пропали. Их убили – стучало в голове Бобби. Он обреченно сел на кровать и проводил взглядом выходящего из комнаты отца.

— Помогите мне, — прошептал юноша, глядя на черно-белые лица на доске.

⏭️