«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

5.3

Дни тянулись медленно и лениво. Один повторял другой, будто сделанные под копирку. Бобби исправно ходил на занятия, выполнял домашнюю работу, сдавал на высший балл тесты, посещал оркестровые репетиции. Делал все, что требовали от него окружающие, уверенные, что знают, как будет лучше.

Бобби успел привыкнуть к пустующей парте Эрика, примирился с тем, что стал предметом неугасающего интереса однокашников, особенно после драки с Сэмом Бейтсом. Все спрашивали об Эрике, о том, каким он был, как давно начал заниматься музыкой и насколько сильно любил Сьюзи. Бобби отвечал коротко и беззлобно. Иногда он ловил на себе хмурые взгляды Бейтса и его дружков, но совершенно их не боялся. Теперь Бобби ходил на бокс, хотя не это придавало ему смелости. Просто в какой-то момент он с прискорбием заключил, что тоска, которую он в себе носит, куда страшнее самовлюбленного капитана футбольной команды и намного тяжелее его кулаков.

Бобби сорвался лишь однажды, на уроке химии, когда миссис Робинсон попыталась найти ему пару для лабораторных занятий. Юноша крикнул, что не потерпит рядом с собой никого, что у него уже есть партнер по лабораторным, что он отлично справляется и сам, пока Эрик отсутствует. Позже Бобби, разумеется, извинился. Сделал он это при всем классе – так же, как и нахамил.

Его раздражало, что все говорят об Эрике в прошедшем времени, что все списали его друга со счетов, будто он обречен – это не так! Он в коме. Прохлаждается где-то на изнанке и не хочет помочь с проектом для научной ярмарки. Будто его отсутствие необходимо спрятать, закрыть, как окно, из которого дует.

Времени Бобби казалось, что он единственный верит, что Эрик вернется. Полностью и насовсем. Конечно, как раньше уже не будет – парень прекрасно это знал. Но также он знал, что нельзя предавать друзей и прекращать в них верить. Поэтому он навещал Эрика, рассказывал ему последние сплетни, читал комиксы и молчал о главном. О том, что ему страшно.

Однажды он встретился в палате со Сьюзи. Она сидела возле больничной койки и гладила Эрика по руке. Бобби не сразу понял, что за чувство им овладело в тот момент. Его увлечение девушкой пропало в тот день, когда он увидел ее фотографию лежащей поверх выкинутых из комода футболок.

Позже Бобби решил, что почувствовал злость. Он сжал кулаки и сделал глубокий вдох. Конечно, Сьюзи была ни причем. В том, что Эрик сыграл для нее на гитаре в Хэллоуин – не ее вина, а его выбор. Просто хотелось кого-то винить, хотелось выместить хоть на ком-нибудь злость. Расследование зашло в тупик. До сих пор никто не был наказан, а Эрик лежал неподвижный и тихий, как мертвец.

Это случилось поздним зимним вечером. Бобби бесцельно валялся в кровати и листал комиксы, попивая газировку. Из гостиной доносился звонок. Но никто не подходил. Телефон не переставал.

Дзинь.

Дзинь.

Бобби сморщился, залпом допил доктор Пеппер и побежал к телефону. Когда его рука легла на трубку, звонок смолк. Через несколько мгновений телефон вновь зазвонил. Брать трубку не хотелось: поздним вечером так настойчиво с хорошими новостями не звонят. Бобби вздохнул и протянул ладонь к трубке.

— Дом шерифа Доу, слушаю.

— Бобби… — шептал телефон, — меня прикончил Милтон.

— Алло! Эрик! Эрик, это ты? — Бобби вопил в трубку, сжимая ее до хруста в суставах. Голос друга звучал откуда-то издалека и будто бы опалял изнутри, причиняя и радость, и боль.

— Бобби, ты меня слышишь? — повторяла Синтия Дэвис. — Бобби! Что-то со связью… Бобби, ты тут? Эрик пришел в себя.

⏭️