«кашмир»: рок-хиты 70х-00х (и не только)

7.3

Шериф Доу вез Эрика домой. Юноша сидел сзади и устало смотрел на пейзаж за окном. Мужчина поглядывал на парня в зеркало заднего вида и невольно возвращался к мучащему его вопросу. Он хорошо помнил Хэллоуиновскую ночь. На удивление спокойную. Шериф Доу встретил утреннюю смену и собирался ехать домой, когда в участок позвонили. Огорошенный диспетчер заикался, пытаясь передать суть звонка. Когда мужчина наконец понял, что случилось, а главное, с кем, он немедленно отправил наряд в больницу, а сам поехал к Дэвисам. Пожалуй, в мире нет людей, кроме откровенных садистов, которым бы нравилось сообщать плохие новости. Однако кому-то это делать приходится. Мужчина заключил, что лучше будет, если это сделает он сам. Лично.

Как сейчас, перед глазами стояло перекошенное лицо Синтии Дэвис, и шериф Доу готов был поклясться, что женщина уже знала, что что-то случилось с Эриком. Материнское сердце – сказала бы его мать, но шериф в такие вещи не верил. Вопросы веры в принципе были ему чужды. Мужчина предпочитал факты, не подозревая, что это роднит его с Бобби куда больше кровного родства.

Потом был допрос Микки Андерсона. Человек, который, по сути, был героем оказался первым подозреваемым. Он дождался полицию и поехал в участок, где подробно рассказал все, что знал. Мужчина пил много кофе и часто прятал зевки в кулаке, но неизменно оставался вежливым и спрашивал, нет ли новостей о мальчике. После допроса его отпустили, а после мэр вручил ему благодарственное письмо – подтереться и выкинуть, лучше бы дал ему чек на круглую сумму. Микки был на похоронах и, кажется, плакал, когда Эрик толкал речь. Шерифу Доу это показалось несколько странным. Впрочем, за сентиментальность не сажают.

Но перед этим… Убийца кто-то из школы, отец… Кто-то взрослый. Прекрати, Роберт! Шериф Доу сжал руль и шумно вздохнул. Эрик тут же перевел взгляд на мужчину и покрепче взялся за черный пакет, который до сих пор держал в руках. Он знал, что все сделал правильно, знал, что ни в чем не виноват, но все равно чувствовал себя виноватым, грязным и почему-то очень-очень старым. Кто-то должен похоронить Джекки по-человечески, но как объяснить, откуда я знаю про кости?

На мгновенье их взгляды встретились в зеркале заднего вида. И отчего-то оба стыдливо отвели глаза. Эрик продолжил изучать пейзаж за окном, а шериф Доу – исчезающую под колесами дорогу.

— На месте, — мужчина остановился у дома Дэвисов. — Если отец не спит, позовешь его, хорошо? И не забудь помыться.

Шериф Доу хохотнул, но получилось неестественно.

— Да, сэр. Спасибо.

Эрик вышел из машины и пошел прямиком в дом, уже второй раз проигнорировав мусорные баки. Шериф Доу вышел из машины и прислонился спиной к двери. Почему ты не потребовал показать, что в пакете? Потому что я не хочу этого знать.

Через несколько минут вышел мистер Дэвис. Мужчины поздоровались, обменялись последними новостями, посетовали на результаты последнего бейсбольного матча и вдруг замолчали. У каждого из них были вопросы. И каждый из них знал, что будет, если кто-то нарушит хрупкое, как жизнь, молчание.

— От всей этой истории пасет дерьмом, — сплюнув под ноги, сказал шериф Доу и близоруко уставился вдаль. Он смотрел на город, который больше ему не принадлежал. Мелкие кражи да пьяный разбой – самое страшное, с чем ему приходилось сталкиваться до того утра, пока из областного госпиталя не позвонили, чтобы сообщить, что сынишку Дэвисов пытались зарезать, как свинью. Ферму Милтона хотелось выжечь, как бородавку. Позорное пятно на лице их города.

— Надеюсь, ты понимаешь, о чем я тебе здесь толкую, Джонатан.

Мужчина кивнул, но что-либо говорить не торопился. Конечно, он знал. С той ночи, когда его Синтия с перекошенным от ужаса лицом упала без чувств на газоне утекло немало воды. И жена, прошептавшая «Он убил его! Убил моего мальчика!» меньшая из странностей, с которыми мистеру Дэвису пришлось впоследствии столкнуться.

Никому и никогда в жизни он не расскажет о том, что его непоседливые близнецы рисовали странные картинки, где грозный бык с шестнадцатью – всегда ровно шестнадцать – рогами и человеческим телом избивал его сына плетью. Не расскажет и о детях на рисунках. Три мальчика. Одна девочка. Папочка, они поют с Эриком и играют вместе на гитаре, сидя у костра – стоял в голове писклявый голос Кристофера. Все рисунки мужчина сжег в камине, когда жена была в продуктовом магазине. Никто не узнает, что ночью, когда мистер Дэвис дежурил у постели лежащего в коме сына, из раны на его груди доносилась музыка. Перегруженная гитара рычала и плевалась агрессивными риффами и мелодичными балладами. И суммируя все это, мысль о том, что какое-то дикое животное – человекобуйвол с шестнадцатью рогами – растерзал садиста и серийного убийцу детей ровно в ту ночь, когда чуть не погиб Эрик, не казалась странной. Да, карма – стерва. Ублюдок Милтон получил то, что заслужил. Надеюсь, ему было больнее, чем Эрику.

Конечно, было, папочка. Джекки Джой разделался с Милтоном моими руками. Он ждал этого двадцать пять лет.

— Может, нам нужно чуть больше доверять своим детям? — Вдруг произнес мистер Дэвис, прервав размышления шерифа и отгоняя нахлынувшие на него воспоминания, от которых становилось не по себе. Шериф Доу вопросительно уставился на мужчину и пожевал зубочистку.

— О чем ты, Джонатан? Я ни в чем не обвиняю Эрика. Парень и так натерпелся. Видит Бог, ублюдок Милтон получил по заслугам. — Мистер Дэвис поежился, услышав в словах шерифа эхо собственных мыслей. — Хотя не мне такое говорить. — Мужчина замолчал и положил руку на кобуру. Он тяжело вздохнул и после паузы добавил, так и не решившись поднять на мистера Дэвиса глаза. — Ты прав, мы должны доверять своим детям.