Каштанка

Пролог

– Ты серьезно? – посмотрев, что мама презентовала мне в нарядном пакете с вызывающим красным бантом на ручке, укоризненно спрашиваю я.
– А что такого? – похлопав густо накрашенными по случаю праздника ресницами, невинно интересуется она. Невинного в ее подарке разве что пакет. Все остальное увиденное заставляет мои щеки щипать от стыда. И да, это ежегодный календарь с пожарными из нашей части, и брюки на них чисто для антуража. – Все вырученные средства пойдут на благотворительность, между прочим, – важно добавляет она.
– Папа тоже там есть? – уныло мямлю я.
– Ну… пролистнешь, – отмахивается мама.
– Чего это? – усмехается папа, привалившись плечом к стене. – Я очень даже неплохо вышел.
– И что я по этому поводу должна испытать? – кисло цежу я. – Испанский стыд?
– Гордость, конечно! – отвечает папа. – При чем тут вообще стыд? Все прилично.
– Нет, – обрубаю я, глядя ему прямо в глаза.
– То есть, когда я на даче хожу в одних шортах – тебя это не смущает?
– На даче – нет. В развратном календаре – да! – вытаращив глаза, доказываю я.
– Ой, да дай ты его уже сюда! – раздражённо бросает мама, выхватывая у меня пакет. Достает из него перекидной календарь и вырывает одну из страниц. – Все! Проживешь этот год без сентября! И без финансовой поддержки, если не начнешь уже встречаться хоть с кем-нибудь!
– Ты меня для этого рожала? Для какого-нибудь мужика, да? – уныло спрашиваю я.
– Вот не надо мне тут передергивать, – кривится мама. – Я переживаю, и не без повода! Мало того, что профессию выбрала, мягко говоря, жутковатую, так еще и из дома практически не выходишь. Тебе двадцать четыре, Лера! Я в твоем возрасте уже была с первенцем на руках, а ты даже ни с кем не встречаешься!
– В части есть отличные парни, – мягко произносит папа. – И многие давно просят с тобой познакомить.
– А если не заладится? – упрямлюсь я. – На чьей ты будешь стороне? Тебе с этими парнями буквально в огонь, воду и медные трубы, пап.
– Прекрати! – вспыхивает мама. – Не сложилось – разбежались, делов-то! Все взрослые и адекватные!
– Даже я? – хмыкаю я, и в коридоре ненадолго повисает тишина. – Что и требовалось доказать. Спасибо за одиннадцать промасленных полуголых мужиков, но в следующий раз просто купи крем для рук. А то сохнут…
Мама тяжело вздыхает, потеряв боевой настрой, папа хмурится, мысленно чем-то озадачившись, а я тороплюсь покинуть еще несколько минут назад гостеприимный отчий дом, чтобы засветло вернуться в свою крохотную однушку, купленную на дедово наследство.
В чем-то мама, безусловно, права. Профессия у меня необычная, и познакомиться с кем-то довольно проблематично, а любым тусовкам я предпочту тихий вечер дома, пусть даже в одиночестве. Столько классных книг не прочитано, столько фильмов ждут своей очереди! Ну что мне, в самом деле, выйти на улицу с транспарантом «ищу парня, чтобы вместе сидеть дома»? Да девяносто девять процентов разбежится, узнав, что я танатопрактик, то есть готовлю усопших к погребению. А тот процент, что останется – не в моем вкусе.
Пожарный, в плане стрессоустойчивости, конечно, выигрывает. И если бы этот календарь был из соседнего региона, я бы повыбирала. Но я слишком хорошо знаю, что даже самые перспективные отношения могут закончиться полным провалом. И даже призрачный шанс, что однажды это может навредить папе, ставит крест на затее. Вот соберется на пенсию, тогда и поговорим.
– Я искренне верю, что моя судьба найдет меня сама, – утешаю я маму, потянувшись к ней для прощального поцелуя.
– Ну конечно, – недовольно бурчит она, подставив щеку. – Полистай хоть. Я там подписала…
«Она еще и подписала…», – удрученно думаю я, а вслух обещаю:
– Обязательно.
– Пока, дочь, – скупо прощается папа, но обнимает душевно, до поскрипывания ребер.
Я неторопливо выхожу и спускаюсь первый пролет как адекватный человек, но, взмахнув на прощание рукой и дождавшись, когда хлопнет дверь, развиваю такую скорость, что кубарем было бы медленнее. Но на третьем этаже чуть не попадаю под раздачу резко распахнувшейся двери.
От неожиданности я глухо взвизгиваю и едва успеваю отшатнуться, а появившийся в проеме молодой мужчина вместо того, чтобы вежливо извиниться, хватает меня за запястье и одним рывком втягивает в квартиру.
У меня натурально падает в пятки сердце. От шока и страха я задерживаю дыхание, а мужчина, захлопнув входную дверь, приколачивает меня к ней весом своего тела.
– Что вы… – начинаю было я, но он закрывает мне рот ладонью.
Свободной рукой он лезет в мою небольшую сумочку, перекинутую через плечо, копается в ней и выуживает блеск для губ. Сует его себе в карман, а в следующую секунду запускает лапу в мои волосы и выдергивает несколько волосков.
На моих глазах выступают слезы от внезапной кратковременной боли, а он начинает шептать, склонившись к моему уху:
– Слушай сюда, Каштанка. Если ты хоть одной живой душе скажешь, что видела меня тут, проблемы будут у нас обоих.
– Я никому не скажу! – испуганно выпаливаю я единственное, что кажется правильным.
– А это я приберегу, – отлепившись от меня, он потрясает вырванным из моей головы трофеем. – Слышала о ДНК?
– Угу, – мямлю я, глядя на его крупные пальцы, в которых остался пук моих волос.
– Знаешь, чем чревато ее обнаружение не в том месте и не в то время?
– Угу, – снова блею я.
– Умненькая. Это хорошо.
Потом он достает из кармана телефон и вдруг делает снимок со вспышкой, ослепляя меня.
– Красивая, – заключает он и с нажимом проводит пальцем по моим губам. – Не рекомендую тут задерживаться, – предупреждает он и первым покидает квартиру, оттеснив меня.
Поначалу я испытываю нечто сродни облегчению, но через несколько секунд мой пульс разгоняется до состояния, когда кажется, что кровь вот-вот закипит. И мне бы выйти, но я зачем-то произношу:
– Эй! Есть кто?
В ответ – тишина. Она и пугает, и успокаивает. И пока мозг пребывает в неком пограничном состоянии, на сцену выходит любопытство. Не понимая, что я делаю и зачем, я осторожно, на цыпочках, прохожу вглубь квартиры. Заглядываю сначала в кухню и, никого не обнаружив, иду в ближайшую комнату. И уже с порога понимаю, что лежащая на постели девушка мертва. А ее неестественная поза и открытые глаза непрозрачно намекают, что достигла она этого состояния не без чьей-то помощи.
– Да блин, – удрученно брякаю я.
Развернувшись, я иду обратно к входной двери. Задираю футболку, хватаясь ей за дверную ручку, приоткрываю дверь и слышу смешок откуда-то снизу.
– Красивая и умная, – раздается голос того самого мужчины, который затащил меня в чужую квартиру. – Но вышла последней, – добавляет он со смешком и начинает быстро спускаться, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.
Не знаю, что до умной, но не глухая точно. Довольно сложно не обратить внимание на то, что совершенно незнакомый человек называет тебя глупым прозвищем, придуманным братом еще в детстве.