Кассианна

Видар

ВИДАР
Столица выплюнула Видара обратно в захолустье, обглодав до костей. Плащ промок под холодным дождем, сапоги были забрызганы грязью по самые шпоры, а кошелек пусто звенел. Гордость и злость на столичных кредиторов - единственное, что у него осталось.

Мать встретила его рыданиями и упреками, но Видар лишь отмахнулся. Слова о том, как ему плохо, застревали в горле, слишком жалко они звучали даже для него самого. Он сослался на усталость и поднялся в свои старые комнаты.

Но покоя не было. Внутри кипела злая, бессильная ярость. Он распахнул окно, чтобы ледяной ветер остудил горящее лицо. И замер.

В саду, прямо под его окнами, стояла Кассия.

Почти три года назад, когда он в последний раз был в поместье, она была тенью — худенькая, угловатая девчонка с растрепанной косичкой. Сейчас же...
Дождь кончился, и сквозь рваные облака пробилось солнце. Его лучи прошили листву старого дуба и запутались в её волосах, превращая обычную русую косу в ореол живого золота. Она потянулась вверх, стоя на цыпочках, чтобы сорвать яблоко с тяжелой ветви. Простое домашнее платье натянулось на бедрах, очерчивая линию талии, которой там раньше не было.

Мир вокруг Видара сузился до этого окна. Столичные шлюхи, карточные долги, гнев кредиторов — всё исчезло. Осталась только пульсирующая жилка на белой шее девушки и понимание того, что эта земля теперь будет принадлежать мужу этой девочки. Ее мужу. Не ему.

Кровь бросилась ему в голову. Какого дьявола? Почему этот титул, эти луга и старый замок должен получить какой-нибудь смазливый соседский ублюдок, женившийся на его сводной сестре?

Нет. Этого не будет.

Когда на ужин мать, ворча себе под нос, расстелила перед ним лучшую скатерть, Видар ел молча. Он смотрел только на Кассию.
Раньше он никогда не обращал на нее внимания, она всегда была тихоней. Но сейчас каждое её движение — то, как она поправляет выбившуюся прядь, как опускает длинные ресницы, укрывая ими синеву глаз, все отзывалось внизу живота тугой, горячей спиралью.

Видар медленно положил вилку. На его губах появилась улыбка — жесткая, кривая, совсем не добрая.
— Сестренка, — протянул он. — ты, кажется, наконец-то стала похожа на женщину. Интересно, кто-нибудь в округе уже оценил это?
Его голос был густым, как темный мед, но глаза оставались холодными.
Она вздрогнула, ложка звякнула о тарелку.
— Вы... вы тоже стали совсем взрослым, Видар.

Мать засуетилась, но Видар остановил её властным жестом руки. Он встал, подошел к Кассии сзади и оперся ладонями о стол по обе стороны от её тарелки, наклоняясь вперед.
— Мы очень долго не виделись, Кесси. Очень жаль. Нам предстоит узнать друг друга... гораздо лучше.