Кастрюльное счастье

Про глинтвейн и вурдалаков

На следующий день позвонил Саша. 
— Каток еще в силе? 
— Если ты пообещаешь, что я буду в надежный руках, то да! 
— Договорились, сегодня после работы увидимся! 
Вечером, как мы и договаривались, Саша ждал у меня у входа в кофейню. 
В шапке-ушанке с белой опушкой он напоминал доброго гнома из какой-то сказки. 
— Не такой уж я и добрый! — засмеялся Саша. 
Скользя по заснеженному тротуару, я уцепилась за его руку, не отпустив ее до самого катка. 
— Ань, ты представляешь! Пока тебя ждал, ко мне дважды подходили сектанты с предложением спасти меня. Неужели это был знак, что сегодня нам не стоит рисковать? 
— Что ж, ты дважды упустил шанс на спасение! 
Обувшись в коньки, мы зацокали по резиновой дорожке к залитой льдом площадке. 
— Однако, многолюдно, — заметил Саша. 
— Тем веселее будет падать всем вместе! 
Под песни из старого кино катались опытные фигуристы, выделывая в самом центре катка тройные тулупы, аксели и ласточки. Их было немного — в основном все вереницей катались у бортика, как и мы. 
— В центр? — Саша хитро улыбнулся. 
— Только если не боишься позора! 
Саша выкатил меня в центр катка и возил за собой паровозиком, такая картина явно диссонировала с происходящим вокруг. Нас 
обгоняли, нам улыбались, нас подбадривали. 
Раздухарившись, я отцепила руку от рукава Саши и громко произнесла: 
— Итак! Выступает прославленная фигуристка, победительница чемпионатов по шашкам, чемпион по поеданию эклеров! 
Саша захлопал в ладоши. 
Я набрала скорость и покатилась. Как же это было легко, грациозно и уверенно. 
«Со стороны те, что у бортиков, сейчас смотрят на меня и думают: «Вот это да!». 
Катилась и наслаждалась, набирая все большую скорость. И тут, не удержав равновесие, со всей дури шмякнулась попой на лед. 
Я лежала на льду, звезды кружились в черном небе, в котором показалось лицо Саши: 

— Ты как? Жива? 
— Да что-то устала, решила отдохнуть. 
— Не помешаю? 
Саша лег рядом. 
— Холодно. Почему здесь лед без подогрева? — я задумалась. 
— По глинтвейну? 
— Идет. 
С помощью Саши я, кряхтя и охая, встала. 
— Что-то ты, мать, не отдохнула, — Саша подтрунивал. 
— Мне кажется, или сейчас встреча с друзьями-сектантами подарила бы тебе некоторые шансы на спасение? 
*** 
Горячий ароматный глинтвейн на скамейке у катка — что может быть чудеснее. И что может испортить эту идиллию, как не синяк на попе. 
— Давай я тебе его разотру? — Саша предлагал заботливо. 
— Ты мне еще посоветуй сесть голой попой на лед. 
— А что? Кстати, хорошая идея! 
С Сашей мы все чаще проводили время. Правда, на каток больше не ходили, зато стали завсегдатаями кино. Я приглашала его на комедии, а он меня — на фильмы ужасов. 
— Я никогда не пойду смотреть ужастики, — заявляла я всякий раз, как Саша рассказывал об очередной новинке, которая выходила в прокат. 
И всякий раз проклинала себя, сидя в кресле с закрытыми глазами, слушая страшные стоны, хрипы вурдалаков и хрюканье Саши, который специально меня пугал и щекотал в кульминационные моменты. 
На фильме пятом я немного посмелела, привыкла к вечным завываниям и отрубленным конечностям, и, запасавшись поп-корном, 

уплетала его, громко смеясь над персонажами в момент, когда в зале повисала нагнетающая тишина. 
На меня шикали и ругались, а затем единицы подхватывали мой хохот, и в конце фильма смеялся уже весь зал. 
— Нет, Анна, так нельзя, ты портишь все впечатление 
от фильма, — возмущался Саша. 
— Ты сам меня пригласил! — убеждала его я, замечая, что мы перестали ходить на комедии, которые уже не казались такими смешными после смешных ужастиков, — но если тебе не нравится, я сейчас достану из своей сумочки вампира, и он из тебя высосет всю кровь, хочешь? 
Саша на минуту задумывался и отвечал утвердительно, тогда я открывала свою сумочку и, превратившись в вампира, накидывалась на него с громким чавканьем.