Катарина и Академия универсальной магии

Глава двадцать пятая

-Адриан, держи себя в руках!

-Милый, дай ей время! – услышала я голоса, и неожиданно резко села в кровати, смахивая остатки сна, как наваждение.

-У нас нет времени, мама. Нет! Она может погибнуть, разве вы не понимаете?!

Бегая по комнате глазами, я натыкалась на кривоногий стол, деревянные табуретки, незамысловатую кухонную утварь, сложенную горкой в шкафу, на окно, плотно затянутое морозными узорами и пыталась понять, где я и что со мной происходит.

«Ты в гостинице, где тебя устроили на ночь в комнатке для слуг, расположенной рядом с кухней!» - тут же пришел мне на ум ответ на собственный же вопрос.

-Тогда, чьи это голоса? – спросила я шепотом, чтобы прогнать наваждение.

Не могло же мне так реалистично послышаться. Властные интонации, рокочущий и угрожающий баритон, так напоминающий мне голос любимого и мягкие нежные вибрации, ласкающие слух. Сир Гордон и сира Несса!

«Адриан! Связь с ним становится крепче!»

Я зажмурилась и вспомнила лицо своего возлюбленного, каждую знакомую черточку, прямой взгляд темных глаз, чуть надменную полуулыбку, выгнутую бровь и гордо вскинутый подбородок. Вот он улыбается по-настоящему, открыто, доверительно! Смотрит на меня потемневшими от желания глазами, длинными гибкими пальцами рисует узоры на моем обнаженном теле от ключиц и до впадинки на животе, лаская сначала прикосновениями руки, а затем горячим требовательным языком.

«Адриан, любимый! Ты нужен мне!» - взмолилась я всем богам, какие только существовали в Итакии. Пусть они услышат, пусть сделают так, чтобы Адриан появился здесь, чтобы не допустил встречи с жестокой и беспринципной сирой Нарци Роули.

-Я боюсь, я так боюсь, что у меня ничего не получится, - прошептала я, чувствуя соленую влагу на губах. – Я всего лишь простая девушка, на плечи которой легла непосильная ноша спасения целого мира. Мне не справится без тебя… - шептала я исступленно, словно Адриан мог услышать.

Сознание пронзила резкая боль, глаза сами собой закрылись, но возбуждение не прошло, преобразовываясь в подобие жажды. Я жаждала Адриана, я хотела его до безумия, до болезненных спазмов в животе.

От нахлынувших разом эмоций я выгнулась, резко свела ноги и застонала в голос, стараясь скрыть от самой себя, как сильно скучаю по Адриану, как желаю его идеальное тело, жадные губы. Взгляд Адриана прожигал меня насквозь, будил самые пошлые фантазии, заставлял в немом бессилии извиваться на простынях, закусывая от досады губы. Никогда еще со мной не происходило ничего подобного, напоминающего ломку. До такой степени я жаждала прикосновений дракона, что сама начала водить руками по телу, прикасаясь то к соскам, ноющим при соприкосновении с грубой тканью простой домотканой рубашки, то к бедрам, на которых явно проступили следы возбуждения – смазка сочилась из меня так обильно, что воздух в комнате пропитался возбуждением и похотью.

-Что ты со мной делаешь?! – взорвался в голове голос Адриана, и я сбилась с дыхания, заслышав его вибрирующие хриплые интонации, срывающие последний полог здравомыслия с моей напускной скромности. – Катарина, прекрати, иначе я нарушу ради тебя границы континентов, сорву чертову печать, не позволяющую оказаться рядом.

-Адриан, - позвала я дракона, все еще не понимая, где сон, а где явь. Пальчики перепорхнули с бедра на клитор, и я закричала, выгнувшись дугой. Позвоночник пронзила сладостная боль, тысячи искр жалили низ живота требовательным и нарастающим желанием взорваться. Я не могла бы сейчас остановиться, даже если бы в комнату кто-нибудь вошел.

Моих ног коснулись руки Адриана, я чувствовала, как его пальцы сжали лодыжки, рванув вниз по кровати. Проехавшись спиной по простыням, я оказалась перед ним с задранной выше талии рубашкой, но он лишь зарычал, сгибая мои колени и припадая ртом к возбужденной плоти.

Я стонала и впивалась ногтями в простыни, стискивала плечи Адриана, зарывалась пальцами в его волосы, умоляя не останавливаться. Искры жалили и больно кусались, а огонь от прикосновения языка Адриана нарастал, грозил сожрать меня в диком пламени страсти, не оставить ничего, кроме горстки пепла.

Он целовал меня, жадно ласкал, пил мой сок, выстанывая мое имя и опаляя дыханием. Он возбуждал еще больше губами и языком, заставляя терять связь с реальностью.

-Девочка моя, - прохрипел дракон низким и хриплым, будоражащим голосом, от которого по позвонку промчался рой марашек. – Кончи для меня!

Стоило Адриану нажать языком на какую-то точку, как искры в животе взорвались салютом, потрясая все мое тело от макушки до пальчиков ног, которые подогнулись в спазме. Я закричала, выплескивая неведомую мне страсть, пожирающую огнем комнату. Языки пламени взвились столбом, стеной отделяя меня от всего происходящего, сознание помутилось, хотя я до сих пор считала, что сплю и мне все сниться.

Не знаю, сколько минут, часов или дней я провела, убаюканная нежными руками Адриана, но, наконец, тревожные мысли одна за другой стали появляться в моей голове, колокольчиками сообщая об опасности.

«Адриана не может быть рядом с тобой, это просто сон!»

«Ты разбудила своими криками всех обитателей гостиницы и они, скорее всего, ждут за дверью, желая узнать, что стряслось?»

«Огонь… Тьма побери тебя, Катарина, он же не настоящий?!»

Я резко распахнула глаза и попыталась сесть, но тяжелая рука, лежащая поперек моего живота, помешала мне это сделать. С воплем ужаса, я скинула с себя чужую руку, как гадюку, пригретую на груди, и упала с узкой деревянной кровати, на которой с трудом уместились бы два человека. Ударившись кобчиком об пол.

-Ммм, - промычал до боли знакомый голос. – Ты еще и дерешься? Девочка моя, не стоит дразнить неудовлетворенного дракона, я сейчас так заведен, что готов взорваться от одного лишь твоего вида.

Прикрывшись рукой, я отдернула простынь, которой Адриан укрылся с головой, и захлопала ресницами, не веря тому, что вижу. Он боком примостился на узком ложе, сощурив глаза и прикрываясь ладонью от яркого света, бьющего в окна ослепительными лучами. В теплом плаще, подбитом мехом, в высоких сапогах и толстых шерстяных брюках, отглаженных до стрелочек, дракон выглядел совершенно нелепо в этой комнате, а тем более на простынях, смятых комом. Его волосы разметались по подушке волнистым каштановым водопадом, а лицо выражало крайнюю степень напряжения и удовлетворения одновременно. Адриан скалился, как сытый кот, но тревога из его глаз не уходила.