Катарина и Академия универсальной магии

Эпилог

Спустя четыре года

Академия Универсальной магии преображалась каждый раз, когда в ней проводились выпускные экзамены для адептов последних курсов. Несмотря на снег, покрывавший трибуны вокруг арены, собралось немало зрителей, среди которых в первом ряду я узнала наместника короля Грегориана Мормотта и его сына – начальника королевской стражи Лэса, в лице которого я нажила себе врага, когда вызволяла Эби из его плена. Магистр Хрон и магистр Сантор расположились в смотровых башенках по разные стороны арены и с магическими свитками в руках, созданными специально ректором Жоржем для того, чтобы записывать баллы победивших на арене адептов. Тот, у кого по завершении дня окажется больше всех баллов, заслужит почетное звание боевого мага первого ранга и получит тепленькое местечко стража правопорядка в Эрграде.

«Ничего не делаешь, но золото в твоем кошеле копится!» - как-то сказал мне Оскар, мечтая завоевать себе на выпускном экзамене первое место и стать стражем города. Жаль, что Оскар не выиграл в прошлом году битву на арене, но Алекс позаботился о своем друге лучше, чем кто бы то ни было. Теперь Оскар служил в личной охране короля Ардовы, и Адриан доверял медведю свою жизнь и гордился, что в его окружении такие достойные и квалифицированные воины.

Магистр Айлин собрала нас в кучу, а затем выстроила по кругу арены, давая последние наставления. Она нервно ходила перед рядами целителей, поправляя форменные мятные мантии, спрашивая о наличии зелий, дергая за ремни кожаных сумок, снабженных всем необходимым для оказания первой помощи. Как курица-наседка, магистр Айлин переживала за каждого своего адепта всем сердцем, и я считала, что мне безумно повезло учиться под ее началом! На медитациях я достигла высшего уровня, общаясь с дедушкой каждый раз, как приходила на практику в Храм. Жаль, мне никто не верил, да я и не убеждала никого, что молодой и сильный мужчина, который посещал меня во время медитаций – этой мой дед и по совместительству бог Род, а говорила просто, что слышала божественную волю. Чаще всего дед просил меня о встрече с бабушкой, но я всегда отказывалась, не готовая принимать извинения за свою более счастливую жизнь.

Наш выпускной экзамен судил сам ректор Жорж, наблюдавший за битвами боевиков и исцелением пострадавших. Он давал знак – зеленые искры в небо – когда кто-то из целителей по его мнению заслуживал отдых и таким образом получал высший балл. Оставшихся, а в прошлом году их насчитывалось не более трех, ждала переэкзаменовка с последующим позорным продлением учебы еще на полгода. Мало кто по-настоящему расстраивался от такого исхода, ведь летом сдавать экзамен гораздо проще, потому что принимала его магистр Айлин, которая своим адептам делала всяческие поблажки. Правда, повторного провала она не прощала ни одному целителю, объясняя это тем, что от будущих целителей зависят реальные жизни. Адептов, не прошедших летний экзамен, ждало унылое будущее.

На трибуны пребывали все новые и новые лица, заполняя пространство и за пределами высоких сидений с деревянными спинками. Первокурсники и второкурсники, не допускавшиеся на выпускной экзамен, заняли наблюдательный пост на Астрономической башне и гроздьями свисали с каменных выступов, чудом удерживаясь по нескольку человек на узком парапете.

-В этом году битвы на арене открывает новый король, - хмыкнул Мир, поворачиваясь ко мне всем корпусом. – Катарина, ты готова увидеть своего мужа в золотой короне и с золотым скипетром в руке? Эх, моя бы воля, я бы ему этот скипетр…

Договорить Миру не позволила магистр Айлин, шикнув на адепта и приказав ему «захлопнуть клюв и не каркать!». Я лишь усмехнулась, игнорируя выпад Мира, потому что за эти четыре года мы так и не стали с ним друзьями, и ворон недоумевал, что являлось тому причиной, а я трусливо избегала всяческих встреч с его старшим братом. Влюбленность в Вара давно прошла, но отголоски первой искренней любви к нему до сих пор болезненно отзывались где-то глубоко в душе. Я не желала бередить старые раны, когда учеба и отношения с Адрианом занимали все мое время. К сожалению, первое в большей степени, и я мечтала, наконец, получить свой посох целителя и покинуть стены Академии Универсальной магии, чтобы жить в доме, построенном для меня любимым.

Я как раз представляла, как засажу палисадник вечноцветущими кустами диковника, когда ко мне со спины подошел магистр Мрак. Его фиолетовый плащ развевался от резких порывов ветра, а прямой взгляд темных глаз и кровожадная улыбка на губах отпугнули всех, кто находился в пределах досягаемости его цепких рук.

-Тебя боятся, Мрак, - тихо рассмеялась я, наблюдая за тем, как Эби и Кайл пятятся к стене. Сколько бы я не заверяла друзей, что магистр Амикус Мрак не опасен для их жизней и здоровья, мне никто не верил после того, как мой бывший Хранитель в первый год своего преподавания отчислил с первого курса пару десятков адептов. Слухи о его жестокости и непримиримости росли и множились, и к концу моего обучения он превратился в легенду. Боевики – широкоплечие статные маги, самые сильные в выпускном потоке – и те сторонились магистра Мрака, порожденного самой Тьмой. Только Жорж Ист-Валл не придавал слухам никакого значения и сделал Хранителя своей правой рукой, доверяя тому безоговорочно.

-Пусть бояться, - равнодушно ответил Мрак, поигрывая коротким посохом, доставшимся ему от бога Рода. Посох противно потрескивал и готовился выпустить красные искры – сигнал к речи короля. По словам Хранителя, посох лежал на кровати, когда он проснулся от долгого трехдневного сна в замке Роули. Тогда, слуги приняли его за зазевавшегося гостя, перебравшего вина из погребов сиры Нарци, и только я знала, кто такой магистр Амикус Мрак.

-Ты никогда не найдешь себе спутницу жизни, если продолжишь в том же духе! – укоризненно сказала я дракону. – Ты только посмотри, как на тебя смотрит целитель Айлин!

-Пусть она смотрит так на Жоржа, тот который год по ней убивается, а мне плевать на всех женщин этого мира вместе взятых. – Грубо ответил мне Мрак, и я закатила глаза на его реплику. – Я не затем к тебе подошел, чтобы выслушивать советы от сопливой адептки, которая продиралась сквозь экзамены, как слепой канак сквозь волшебный туман Элизира.