Катарина и Дракон

Глава тринадцатая

Тайны чужого мира

Всю мою жизнь я только и слышала о любви одно: что это сказка, что ее не существует, что все разговоры о любви – надуманы, а принц на белом коне – это фантазия чьего-то больного воображения. Соглашусь, но не со всем.

Да, за свои неполные двадцать два года я еще не успела полюбить, но влюбленности случались. Может, не всегда мне отвечали взаимностью, скорее, никогда, потому что хороших парней пугала моя яркая внешность, но я не сдавалась. Бабушка твердила, что рано или поздно я встречу своего единственного, что нас ждут испытания, что жизненный путь – это извилистая тропа, по которой люди идут босиком, но в итоге обретают покой рядом с любимым. Мама же вторила ей и добавляла, что рядом со мной может оказаться не тот человек, и тогда я промучаюсь, но все равно умру несчастной. Она считала, что лучше оставить свое сердце навсегда закрытым, чем полюбить и позже понять, что отдала всю себя не тому.

Из-за таких слов мама и бабушка часто ссорились, упрекая друг друга в черствости, а я понимала, что обе они страдают по-своему. Бабушка любила дедушку по-настоящему, и каждый день вспоминала его, как самого дорогого человека. Она не понимала, как родная мать может желать своему дитя навсегда остаться одинокой и никем не любимой. Мама же отдала папе свое сердце, но так и не смогла простить ему раннюю смерть. Она боялась полюбить вновь и вновь остаться одной.

«Он бросил нас с тобой!» - часто с обидой в голосе говорила мама, укладывая меня спать, а я представляла в своей голове образ сердитого дяди, который не пожелал остаться со мной и мамой из-за своей прихоти, и только многим позже поняла, что не от папы зависело решение: остаться или уйти.

И вот теперь, попав в другой мир, оказавшись в теле Катарины Варк и встретив на своем жизненном пути Адриана, я поняла, что такое любовь. Незримая, неотвратимая, волнующая и поглощающая, она незаметно проникала в организм, как отрава, и поражала все органы один за другим, рано или поздно достигая сердца.

Все началось с нашего ментального общения.

Адриан «оставил» меня в кабинете Растиэля, чтобы вновь вернуться через несколько часов. Я как раз переживала последствия трудного общения с волком, который пытался добиться от меня ответов на вопросы: «Кто я такая?», «Чего хочу от Родов?» и «Как нашла лазейку в наш мир?»

Адриан успокоил, научил, как нужно отвечать волку, как защищать свои права и добиться испытания в присутствии защитника, то есть его.

«Ты не обязана ничего доказывать волкам, если рядом с тобой нет отца, мужа или брата, девочка моя. Расти добьется только того, что навлечет на свою голову новые беды, которые и без того преследуют его Род. Не позволяй ему бессмысленно губить жизни волков, сопротивляйся и тяни время».

Обо мне кто-то заботился, меня поддерживали, и это рождало в душе благодарность и ответное желание помочь и поддержать. С того дня я перестала воспринимать Адриана, как своего врага.

Проживая в доме волка я знакомилась с их бытом, постигала азы использования бытовой магии, но не выходила за пределы частокола. Это угнетало, но заставляло желать встречи с Адрианом сильнее.

Растиэль оказался не таким страшным, каким я представляла его с нашей первой встречи. Сильный, умный, решительный, он держал в узде весь свой немногочисленный Род, который поселился в волшебном лесу. Расти объяснил мне, что со дня взрыва и гибели людей всех волков постигло ужасное событие – разрушился Храм, оставив в наследие алтарь и слабый источник их силы и могущества, который не способен напитать и треть стаи.

«Альфы всячески пытались воззвать к богам, но их зов не услышали, а надежды растоптали, в насмешку рассорив друг с другом!»

Растиэль с болью в голосе делился прошлым своего Рода, в котором гибли молодые волки и волчицы, в котором шли битвы за территорию у Храма. Альфы хотели поделить крохи силы, исходящей от алтаря, но в итоге перегрызли друг другу глотки.

«Остались только мои отец и мать, которые не участвовали в этом безумии и скрылись у главы Рода медведей. Но и медведей проклятие не оставило в покое, лишив не только Храма, но и алтаря. Теперь Род медведей исчез навсегда, потому что боги обратили их в зверей, отняв возможность перекидываться в людей!»

Из разговора с Растиэлем я узнала и о том, что драконы всегда правили, оставаясь сильнейшими, а вороны поддерживали их, находясь рядом, только недолго и воронам пировать! Их земли выжгли дотла, стерев с лица Ардовы, а дома обратили в пепел, потому что каждый из Родов мечтал прислуживать драконам. Случилось это еще до взрыва и гибели людей, а последствия настигли незамедлительно. Боги отвернулись от Родов, признав каждого из них – монстрами, недостойными благодати.

«И ты молчал? – спрашивала я Адриана, когда он вышел со мной на связь. – Не рассказал всего, отправив домой?!»

«Моя вина, что я злился и не доверял тебе, - с покаянием в голосе отвечал мне Адриан, а я слышала его мысли, как свои собственные. Удивительное чувство, с которого все и началось. Впервые Адриан признал, что его неправота загнала меня в ловушку, из которой он пока не видел безболезненного выхода. – Потерпи, девочка моя, я работаю над тем, чтобы вызволить тебя, но Элизир – мощная защита для волков, их неприступная крепость».

Адриан каждый день подолгу общался со мной, поддерживал, смешил, открывал свою душу, рассказывая о прошлом Катарины Варк, в чьем теле я оказалась. Он покорил меня искренностью и желанием помочь, несмотря на то, что для него я стала причиной исчезновения его любимой сестры, к которой, как я подозревала, король испытывал далеко не братские чувства.

Я просыпалась с мыслями об Адриане и засыпала с улыбкой на губах от его тихого и нежного пожелания добрых снов и сладких фантазий о нем. Он шутил в то время, когда Растиэль не сдерживался и кричал на меня в кабинете, прибегая к грубым словам и выражениям. Волк хотел, чтобы я доказала силу темных драконов, скрытыю во мне, но я отказывалась демонстрировать магию без присутствия короля. Так меня попросил отвечать Адриан, и я следовала его указаниям, встречая яростное сопротивление волка.