Катастрофа боевого факультета

Глава 2

— Идем, — приказала женщина, развернулась и устремилась обратно в замок так, будто за ней гнались.

Я едва поспевала. Каблуки ее строгих ботинок стучали по каменному полу, эхо разносилось под сводами коридоров академии, а я лишь старалась не поскользнуться и не думать о том, что лежало у меня в корсете.

Не получалось.

Эта штука была холодной и твердой, с острыми гранями. При каждом шаге она чуть сдвигалась — и каждый раз я вспоминала его пальцы на своей коже и его голос.

«Вернусь за ним. И за тобой тоже».

Самонадеянный ящер.

— Сюда.

Провожатая толкнула тяжелую дубовую дверь. За ней тянулся длинный коридор из темного камня. Желтые светильники отбрасывали дрожащие тени, где-то капала вода. Ничего общего с просторными светлыми коридорами столичной академии, где пахло лавандой и стояли вазы с цветами.

Здесь пахло дымом и сыростью. Очаровательно.

Мы остановились у двери с позеленевшей табличкой «Канцелярия. Прием студентов».

— Ждите здесь.

Она скрылась внутри, и я осталась одна.

Коридор был пуст. Может, достать эту штуку и хотя бы посмотреть? Выбросить в ближайшую щель и притвориться, что ничего не было?

Дверь распахнулась.

— Заходите.

Я вздрогнула и поспешила последовать приказу.

Канцелярия выглядела именно так, как должна выглядеть самая ужасная канцелярия в мире. Три стола стояли в ряд, на них громоздились горы бумаг, до самого потолка тянулись полки. За столами сидели три женщины: седая, которая меня привела (на ее столе стояла табличка с именем Марта), полная брюнетка с добродушным лицом и молодая блондинка с завитыми локонами, которая смотрела в окно так, будто там показывали что-то интересное.

— Садитесь, — сказала Марта. — Документы.

Я села, стараясь двигаться осторожно, и достала из сумки бумаги.

Марта взяла верхний лист.

— Эстель Вирен. Перевод из... — ее брови поползли вверх, — из столичной академии бытовой магии?

— Да.

— Хм.

Она переглянулась с коллегами. Брюнетка отложила перо и уставилась на меня с любопытством.

— Редкий случай. Я за пятнадцать лет такое второй раз вижу.

Мне хотелось спросить, что случилось в первый раз, но я прикусила язык.

— Заполняйте. — Марта положила передо мной стопку бланков. Их было много. Очень много. — Все поля. Разборчив и без помарок.

Я взяла перо. Имя. Возраст. Место рождения. Причина перевода. Вывела: «Спонтанное проявление боевой магии». Звучало почти прилично. Не «сожрала чужой огонь и напугала всю аудиторию», а вот так, официально.

Дверь за моей спиной грохнула о стену.

— Дамы!

Этот голос я узнала сразу. Низкий, с хрипотцой, теплый и насмешливый.

Я вжалась в стул.

— Риан! — Тон Марты изменился до неузнаваемости. Строгость исчезла, и появилось что-то подозрительно похожее на умиление. — Опять ты. Спасся?

— Соскучился, Марта. Ты же знаешь, я не могу долго без тебя.

Я не оборачивалась. Смотрела в бланк так, будто от того, насколько разборчиво я напишу имя матери, зависела судьба империи.

— По Марте соскучился? — Слова брюнетки были почти игривыми. — Или по Иви?

— По всем вам. Разве я могу выбрать между такими красавицами?

Он прошел мимо меня, остановился у стола блондинки и облокотился на край с такой непринужденностью, будто это был его личный кабинет.

— Иви, ты что-то сделала с волосами?

— Риан… — Блондинка зарделась.

— Нет, я серьезно. Они сияют. Какое-то особое заклинание? Или природный дар?

— Риан, мы работаем, — сказала Марта, но строгости не было слышно ни капли.

— Я не мешаю. Я вдохновляю. Разве цветы мешают расти друг другу?

Женщины засмеялись. Марта прикрывала рот ладонью. Брюнетка откинулась на спинку стула. Иви сидела с пунцовыми щеками и накручивала локон на палец.

Невероятно. Эта Марта полчаса назад смотрела на меня так, будто я была грязью на ее ботинке. А сейчас хихикала как девочка.

— Марта, — он понизил голос, — ты же знаешь, что ты моя любимая. Я только притворяюсь, что флиртую с остальными, чтобы не вызывать подозрений.

— Я тебе в матери гожусь, негодник.

— Возраст — просто цифры, которые придумали скучные люди. А твои глаза, Марта, — это вечность.

— Вон отсюда! — Марта замахала на него бумагами, но голос дрожал от смеха. — Вон! Бездельник! Дай девочке документы оформить!

Девочке. Мне.

— Какой девочке? — спросил он с таким искренним любопытством, словно только сейчас заметил, что в комнате есть кто-то еще.

— Новенькая. Из столичной бытовой академии перевели. Представляешь?

Секунда. Две.

Я не оборачивалась. Не смотрела. Не поднимала головы. Хотя очень хотелось.

— А, — сказал он скучающим тоном. — Рыжая.

Я стиснула перо так, что пальцы побелели. Рыжая. Будто мы и не встречались. Будто он не совал мне руку в декольте десять минут назад. Будто у меня за корсетом не лежала его краденая вещь.

Наглый. Самодовольный. Невыносимый!

— Ладно, ладно. — Он направился к выходу. — Ухожу. Но я вернусь, дамы. Вы же знаете — от меня не спрячешься.

— Вон!

Дверь хлопнула.

Несколько секунд стояла тишина. Потом Иви шумно вздохнула:

— Ужасный мальчишка.

— Ужасный, — согласилась Марта и добавила совсем другим тоном: — Но какой красивый.

— И обходительный, — вставила брюнетка.

— И глаза эти его...

Все три засмеялись тепло и по-доброму, как смеются над любимым племянником, которому заранее прощены любые шалости.

Я заполняла бланки и думала о том, что этот Риан, похоже, умел очаровывать всех подряд. Кроме той девицы с туфлей. И меня. Я-то точно не собиралась очаровываться!

Хотя глаза у него и правда были… Нет. Стоп. Не об этом надо думать.

На двадцатом бланке я перестала чувствовать пальцы. На двадцать пятом просто хотела закончить и рухнуть на кровать. На тридцатом начала подозревать, что канцелярия нарочно придумывает новые формы, чтобы посмотреть, когда сломается очередная студентка.