Катастрофа боевого факультета

Глава 14

К вечеру плечо почти не болело.

Целительница оказалась права, и мазь работала. Кожа под повязкой чесалась, зудела и требовала внимания, но больше не горела тем пульсирующим огнем, от которого хотелось лезть на стену и выть. Я осторожно пошевелила рукой, подняла и опустила, покрутила плечом. Терпимо. Даже лучше, чем терпимо, почти нормально, если не считать тянущего ощущения под повязкой.

Когда я вернулась в комнату, там было тихо. Кира убежала на ужин, на который я не пошла, потому что не хотела сидеть в столовой и ловить на себе любопытные, насмешливые и сочувствующие взгляды. Обойдусь яблоком, которое прихватила из лазарета, пока целительница отвернулась.

У моей кровати стоял чемодан.

Большой, из темной кожи, с потускневшими от времени медными замками. На ручке болталась бирка, исписанная маминым аккуратным почерком с характерными завитками на заглавных буквах. Чемодан пришел, пока я валялась в лазарете. Кира, видимо, впустила посыльного, или его просто оставили у двери.

В этом была вся моя семья. Они не смогли смириться и проигнорировать тот факт, что я почти ничего с собой не взяла.

Я еще не открывала чемодан и осталась сидеть на кровати в своей первой форме с отрезанным рукавом. Целительница срезала ткань, чтобы добраться до ожога, и теперь рука будто торчала из лохмотьев, перемотанная чистой белой повязкой от плеча до локтя. Красота неописуемая. Модный образ для начинающей боевой магички.

Один комплект формы уничтожен. Второй еще висел в шкафу. Надо переодеться, лучше бы не в него…

Со вздохом я щелкнула медными замками и откинула крышку.

Вещи собирала тоже мама. Ее запах, лаванда и что-то теплое, домашнее, поднялся из чемодана к носу. Внутри лежали платья, аккуратные и переложенные плотной бумагой, чтобы не мялись. Теплая серая шерстяная шаль с синими полосками, которую мама вязала прошлой зимой. Белье и чулки, ночная рубашка с кружевом по вороту. Пара удобных разношенных туфель на низком каблуке. Блузки, брюки и даже шорты. Шкатулка с заколками и мамин гребень с перламутровыми вставками.

А сверху лежала записка на сложенном вчетверо листке бумаги. Всего одна строчка: «Береги себя. Пиши. Целую. Мама».

Я сложила записку и убрала под подушку.

Потом осторожно стянула испорченную форму, стараясь не задеть повязку, и бросила ее на пол. Выбрала из чемодана простую белую льняную блузку с длинными рукавами и темную юбку покороче, не до пят, как носили в столице, а удобную, в которой можно двигаться и бегать, если придется. Переоделась и надела медальон от интенданта на шею, заправив под блузку, чтобы не болтался. Второй раз забывать не собиралась, одного ожога на сегодня достаточно. Впрочем, не только на сегодня…

Я легла на кровать, закинула руки за голову и уставилась в потолок. Трещина в штукатурке тянулась от угла к люстре и разветвлялась, как русло высохшей реки на старой карте.

Щит. Удар. Уклонение.

Три базовых элемента боевой магии. Три упражнения, которые делают на первом курсе. Все умеют. Все, кроме меня.

Нужна практика. Ежедневная и многочасовая. Сила где-то внутри есть, иначе меня бы не перевели. Не выдернули бы из привычной жизни и не бросили в это каменное чудовище. Но она не слушается и не идет в руки, не желая складываться даже в простой в щит. Она шевелится где-то в глубине и не дается.

Значит, надо заставить.

Я села и спустила ноги на пол.

За окном темнело. Небо из серого становилось синим, потом темно-лиловым. Сейчас, должно быть, все еще в столовой, Потом разойдутся по комнатам и гостиным, каждый по своим делам. На полигоне никого не будет. Пусто, темно и тихо…

Если пойти сейчас, никто не увидит, как я позорюсь. Можно пробовать снова и снова, а никому не будет дела.

Я натянула ботинки и выскользнула в коридор, прикрыв за собой дверь.

Путь до полигона я уже худо-бедно запомнила. В коридорах было пусто. Светильники горели вполнакала и отбрасывали на стены дрожащие тени, которые словно шевелились при каждом сквозняке. Мои шаги гулко отдавались от камня, и казалось, что кто-то идет следом и повторяет каждый звук.

Полигон встретил меня темнотой.

Магические огоньки по периметру тускло горели дежурным светом, ровно настолько, чтобы не переломать ноги о воронки и трещины в камне. Мишени на дальнем конце едва виднелись в сумерках и казались темными силуэтами на фоне еще более темной стены. Изрытая воронками и обожженная сотнями тренировочных заклинаний земля под ногами была пропитана магией до последнего камешка.

Я вышла на середину двора, туда, где стояла днем. Расставила ноги, как делали другие на занятии. Подняла правую руку и раскрыла ладонь, направив ее в пустоту перед собой. Прикрыла глаза и потянулась внутрь себя, туда, где должен быть резерв, где жила сила, которая вырвалась наружу тогда, в бытовой академии, когда взорвался котел.

Что-то слабо и неуверенно шевельнулось, на самом краю восприятия. Я попыталась ухватить это ощущение и вытянуть его наружу.

Ничего.

Еще раз. Сосредоточиться. Представить щит.

Ничего.

Моя рука торчала в воздухе как дурацкий флагшток без флага. Пустая ладонь, пустой воздух и пустые усилия…

— Локоть ниже.

Я дернулась от неожиданности и развернулась так, что чуть не потеряла равновесие. Что-то екнуло в груди.

Риан стоял у стены справа от арки, почти невидимый на фоне темного камня. Поза у него была расслабленная. Сколько он тут был? С самого начала? Он смотрел, как я торчу посреди двора и пытаюсь выжать из себя хоть каплю магии?

— Ты что, следишь за мной?

— Я тренируюсь здесь каждый вечер. Четыре года подряд без пропущенных дней. — Он оттолкнулся от стены и шагнул вперед, в круг тусклого света от ближайшего огонька. — Ты пришла на мою территорию, Рыжая.

— Полигон общий. Для всех адептов.

— Днем общий. Вечером мой. Никто сюда не ходит после ужина, все слишком устают на занятиях.

— А ты, значит, не устаешь?