Катастрофа боевого факультета

Глава 16

Весь день я с нетерпением ждала конца занятий. Сегодня была только теория, а ее, как оказалось, я знала даже слишком хорошо.

Ужин оказался терпимым — густая похлебка с мясом. Даже хлеб был свежим, а не позавчерашним кирпичом. Я сидела в своем привычном углу за дальним столом, и старалась есть медленно, хотя организм требовал запихнуть все в себя за полминуты.

— Можно?

Я подняла голову. Передо мной стояла Велла с подносом в руках, на котором кроме похлебки лежал двойной кусок хлеба. В первую секунду я даже не узнала ее. Мы стояли в паре на практике, и через несколько мгновений после этого Ворен запустил в меня огненным шаром.

— Конечно.

Она села напротив и некоторое время молча ковыряла похлебку. Потом посмотрела на мое плечо, на котором под тканью еще угадывался край повязки.

— Как рука?

— Лучше. Целительница сказала, через пару дней заживет.

Повисла пауза. Не тяжелая, просто обычная неловкость, какая бывает между людьми, у которых пока нет общих тем, кроме одной и не самой приятной.

— Я думала, ты дольше пролежишь в лазарете, — сказала Велла. — После такого.

— Есть хочется даже после такого.

Она фыркнула в ложку.

Мы помолчали. Я доедала похлебку и думала о том, что сидеть с кем-то за столом приятнее, чем одной. Даже если этот кто-то — почти незнакомая девушка, которая ковыряет хлеб и не знает, о чем еще спросить.

— Ты правда устроила погром в бытовой академии? — решилась Велла.

— Не совсем...

— И правда поглотила огонь?

— Это случайность. Я даже не поняла, что произошло.

— Не похоже на случайность. Стефа говорит, что Ворен после практики ходил к ректору. — Она понизила голос. — Может, конечно, врут.

Я не знала, что на это ответить, и промолчала. Велла, похоже, восприняла молчание как приглашение продолжать, потому что за следующие пять минут я узнала, что Стефа — ее соседка, которая знает все про всех, что похлебка по вторникам лучше, чем по четвергам, и что в библиотеке на третьем этаже есть закуток, где можно спрятаться от всех.

Не все оказалось полезным, но закуток я запомнила.

Велла ушла первой, махнув рукой на прощание. Я посидела еще минуту, допила воду и пошла к полигону.

Вечерний воздух пах хвоей и дымом из каминных труб. Корпуса академии темнели на фоне серого неба, как зубы великана. Адепты расходились по общежитиям, и мне пришлось обогнуть компанию третьекурсников, которые о чем-то спорили на повышенных тонах. Один из них, здоровый детина с перебинтованной рукой, проводил меня взглядом.

— Эй, мелкая. Ты куда на ночь глядя?

— На полигон.

— Одна? — присвистнул он. — Храбрая. Или дурная.

Его приятели загоготали. Я ускорила шаг и подумала, что в бытовой академии адепты не стояли без смысла у фонтанов и не комментировали чужие маршруты. В бытовой академии вообще было проще. Тише. Скучнее.

Безопаснее.

Полигон был пуст. Фонари не горели, только свет из окон верхних этажей ложился на камни мостовой желтыми пятнами. Побитые оплавленные мишени на дальнем конце стояли ровным рядом и в полумраке напоминали низких горбатых людей.

Я села на каменную скамью у стены. Скамья оказалась ледяной. Через юбку мгновенно промерзло все, что могло промерзнуть.

Пришлось встать. Я прошлась до мишеней и обратно. Постояла. Подышала на пальцы. Села обратно.

Ладно. Раз уж я здесь, можно хотя бы попробовать…

Я подняла правую руку и раскрыла ладонь. Потянулась к тому слабому эху внутри, которое вчера откликнулось и подарило мне три секунды дрожащего щита размером с тарелку.

Ничего не произошло.

Конечно. Вчера Риан стоял напротив и раздражал меня, в этом все дело. Мне просто не хватает достойной мишени, если не опасности.

Я опустила руку.

Потом попробовала по-другому. Закрыла глаза, как он вчера учил, и попыталась почувствовать то теплое и живое, что шевельнулось внутри, когда его пальцы переплелись с моими и его голос сказал: «Заметь, что оно там».

Оно было там. Глубоко и еле ощутимо. Но не выходило.

— Вот черт.

Мой голос гулко прозвучал в пустоте, отразился от каменных стен полигона и вернулся обратно, будто академия согласилась с моей оценкой.

Прошло минут двадцать. Или тридцать. Стемнело окончательно, и окна верхних этажей начали гаснуть одно за другим. Стало по-настоящему холодно — не прохладно, как на вечерней прогулке, а словно по-зимнему. Пробирало до самых костей. Я застегнула пиджак на все пуговицы и спрятала руки в рукава. Браслет на запястье грел кожу своей легкой магией, будто пытался утешить.

Браслет не снимай. Ни днем, ни ночью.

Это было единственное, что Риан сказал серьезно. Без подколок и ухмылки, без этого его невыносимого «Рыжая».

И я не снимала.

Сорок минут. Его не было.

Наверное, он сидел где-нибудь в гостиной, развалившись в кресле, и травил байки, очаровывая очередных девиц. Или лежал на кровати, закинув руки за голову, и не вспоминал ни про полигон, ни про обещание, ни про тупую бытовичку, которая мерзнет на ледяной скамейке, потому что поверила на слово.

«Буду ждать».

Лжец.

Я развернулась и пошла к выходу. Ноги замерзли так, что первые шаги дались с трудом.

На обратном пути в коридоре возле лестницы мне попался Беннет. Он шел с учебником под мышкой и выглядел так, будто только что вернулся из библиотеки. В десять вечера. С учебником.

— Добрый вечер, Эстель, — кивнул он и тепло улыбнулся.

Я удивилась, что он запомнил мое имя.

— Поздно гуляешь, — окинул он меня взглядом и чуть нахмурился. — Замерзла? Что-то еще случилось?

— Нет. Просто... дышала воздухом.

— Ты неплохо справляешься для первой недели, — похвалил он, но и это прозвучало легко. Он не старался меня задеть или посмеяться. — Станет легче.

— Спасибо.

И он пошел дальше, оставив мне то необычное ощущение тепла, которое я почти подзабыла в академии, полной странных людей и драконов, не считающихся ни с чем, кроме своих интересов.