Катастрофа четырёх миров

ГЛАВА 1 Будем знакомы, Каролина – головная боль родителей

— Я дома! — мой голос эхом разнёсся по коридору.

Бросила сумку у двери и направилась искать родителей. У меня есть для них отличные новости!

— Мы куда-то едем? — снова крикнула я, заметив у дверей гостиной два чемодана.

Почему только мои? Наверное, свои они ещё собирают. В радостном предчувствии, что мне не придётся ходить в технарь, я заглянула в спальню родителей. Пусто. Может, в кабинете документы собирают?

— Куда мы едем? — спросила я, врываясь в кабинет отца.

Ответить он не успел — лишь нервно дёрнул бровью.

— Ты едешь, — голос мамы прозвучал глухо, а мрачный взгляд скользнул за мою спину. Но я не обратила на это внимания. Она у нас в положении — ей свойственны и не такие перепады.

— А куда? Отдыхать? — Взяв со стола яблоко, я откусила кусок и плюхнулась в кресло, что стояло напротив стола отца. Сам он сидел на своём стуле и хмуро разглядывал меня — точнее, мой наряд.

Блин! Да я же не виновата, что всякие идиоты носятся мимо тротуаров и даже не тормозят, видя перед собой лужи. А дождь с утра прошёл знатный. Вот меня и окатило — хорошо так окатило. И теперь на мне вместо белой блузки и юбчонки гармошкой красовался перепачканный наряд бомжихи. Осталось немного порвать — и не отличишь. Волосы вообще рваными паклями торчали в стороны. Ну, мне просто везёт по жизни.

Сегодня я решила пройтись по торговому центру. А там, в одной из парикмахерских, сквозь стеклянную витрину я заметила печальный взгляд девушки. Она с такой тоской смотрела на коллег, занятых своими клиентами, что я не устояла и решила помочь, предложив себя в качестве первого подопытного.

Только вот кто меня за язык тянул предоставить ей свободу выбора? Так что теперь от моих волос, когда-то достигавших лопаток, осталось только косое каре. Когда я смотрела в зеркало, испытывала полнейший шок, но по завершении сушки мне всё понравилось. Но если понравилось мне, вовсе не значит, что понравится родителям. Тем более водичка из лужи до головы тоже добралась, а по прошествии времени волосы высохли — и в итоге получилось нечто непонятное.

Я жевала яблоко, родители мрачно смотрели на меня, пока тишину не нарушил совершенно чужой старческий голос, прозвучавший сзади:

— Не хотелось бы нарушать семейной идиллии, но у нас мало времени.

Испугавшись, я вскочила с кресла, а наполовину съеденное яблоко полетело в говорившего. Увернуться он не успел. Стукнувшись о седую голову, зелёный фрукт забрызгал чёрную хламиду и, выполнив свой долг, отлетел на пол.

— Кто это? — спросила я, смотря на седовласого дедушку.

Он не уступал родителям в мрачности и с едва сдерживаемой злостью смотрел в ответ. Руки спрятал за спиной, очевидно, боясь не сдержаться и придушить меня. Ну, к этому мне не привыкать — у многих подобная реакция при встрече со мной.

— А не надо так пугать! — грубо огрызнулась я, переходя в наступление. Почему-то чувства сострадания к этому странному дедку не было. Хотя старость я уважала.

— Да я тут стою с самого твоего появления в кабинете! Надо быть внимательнее, растяпа, — а дедок оказался хамом. И взгляд такой противный, довольный, что смог уколоть меня.

— Мама! Кто этот старик? — возмущённо взмахнула руками я, повернувшись к родителям.

В этот раз ответил отец:

— Мы устали, Каролина, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Устали от твоего безразличия к своей судьбе.

Что-то не нравится мне всё это. Мама упорно отводит взгляд, словно боится встретиться со мной глазами. А тон отца не предвещает ничего хорошего.

— Я договорился со своим хорошим другом, — отец бросил взгляд мне за спину, — и он согласился взяться за твоё образование. Он позаботится о тебе. Дочка, поверь, нам очень тяжело далось это решение, но мы переживаем за тебя, — отец взглянул на меня с болью, и эта боль передалась мне.

Я и сама осознавала, что нужно вырваться из этой трясины безделья. Найти занятие, которое заполнит пустоту. Начать вникать в учёбу. Но я не могла сосредоточиться. Словно невидимые нити тянули меня обратно в апатию, не давая сделать первый шаг к переменам. Но и признавать себя ничтожеством я не могла, поэтому как могла придумывала новые оправдания.

— Но… Я не понимаю, чего вы боитесь? Я же учусь, у меня есть молодой человек, и у нас всё хорошо! Он даже сделал мне предложение… — хотела обрадовать родителей, но вместо радости услышала лишь синхронные тяжёлые вздохи.

В разговор вступила мама. Она подошла ко мне и, взяв за руки, усадила в кресло, а сама опустилась на колени передо мной.

— Этого мы и боимся, дочь. Он просто играет с тобой…

Я хотела возразить. Открыла рот, но мама не дала сказать ни слова, начав нести совершенный бред:

— Милая, мы во многом виноваты. Ушли в этот мир, добровольно отказавшись от магии. Но мы даже и не подозревали, что она может дремать в наших детях… Прости нас, девочка моя!

Широко раскрытыми глазами я посмотрела на отца. Что она говорит? Какая магия? Какой мир? Но папа лишь качнул головой, отводя взгляд.

— Я не сошла с ума, Кара, — горячо воскликнула мама, сжимая мои руки и возвращая внимание к себе. — Всё это правда. Существует магия и множество других миров. Мы с отцом были рождены в одном из таких. Его род был довольно влиятелен, а это не только власть и деньги, но ещё и опасность — в особенности для семьи. А я только забеременела тобой… — Мама запнулась, а в её глазах промелькнуло дикое отчаяние.

Эта эмоция вызвала у меня беспокойство — ощущение, что я вовсе не знаю свою семью.

— Мы не могли рисковать своим ребёнком, — взяв себя в руки, продолжила мама. — И покинули родной мир. Я думала, что, если откажусь от магии, она покинет и тебя. Но я ошиблась. Силай — так называется наш мир — схитрил. Он не пожелал отпускать нас и запечатал силу в тебе. Вероятно, он надеялся, что, осознав это, мы вернёмся. Тогда бы магия в тебе проснулась, подарив миру великую магиню. Но мы не вернулись, решив, что если силы будут дремать, то ты проживёшь на Земле прекрасную жизнь. Какими же мы были дураками, — мама обречённо покачала головой, по её щекам текли слёзы.