Катастрофа Кощеевна и мажор без блата

Часть 1. Глава 1

Часть 1. «Пламенный Феникс» и пыльные кролики ада, или Вступительный КошеМар и Демон-Диверсант

Глава 1.1. Врата в личный ад и прощание с последним домовым

Врата. Чёрные, как совесть ростовщика, и такие же непробиваемые. Выкованные из адского железа, наверное, или просто покрытые вековой пылью и презрением ко всему, что ниже определённого социального статуса. А я стояла перед ними, чувствуя себя последним подмёткам на сапоге какого-нибудь важного демона. Тяжёлая котомка, набитая всем моим скарбом — а точнее, всем, что не успели конфисковать кредиторы бабки Кощеевны, — оттягивала плечо. Ветер трепал мои вечно непослушные волосы цвета золотого песка, пытаясь запихнуть их мне в рот. Отличное начало.

— Ё-моё, — выдохнула я, глядя на вычурную надпись, пылавшую над вратами магическим огнём: «Академия Пламенный Феникс. Горим знанием, возрождаемся мудростью». — Возрождайся тут после бабкиных долгов. Личный ад, да и только.

В голове всплыли картинки. Бабка. Кощеева Анфиса Игнатьевна, она же Кощеевна, она же «Тот самый Ужас Северных Болот», она же… Полная банкротка. Легендарная ведьма, чьи подвиги изучали в учебниках (правда, чаще в разделе «Как НЕ надо делать»), оставила мне в наследство не фамильный замок или мешок алмазов, а гору долгов размером с Эверест и пару потрёпанных книжек по хаотичной магии. Последний домовой, старичок Шуршун, ушёл от нас месяц назад, махнув тряпкой и пробормотав что-то про «неприличный уровень финансовой нестабильности». Я осталась одна. С долгами. И с единственным шансом — поступить в эту пафосную кузницу магических кадров. Говорят, выпускники «Феникса» могут заткнуть за пояс самого Люцифера на собеседовании и получают зарплаты, от которых у кредиторов текут слюни. Ну, или хотя бы отбиваются от них огненными шарами.

Вдохнула поглубже, пытаясь втянуть живот (бесполезно, после двух недель дороги на подножках летучих дилижансов и питании сушёными сверчками). Потрёпанный плащ, перешитый из старой занавески, сидел криво. Сапоги, видавшие лучшие времена (и лучшие болота), предательски скрипели. А вокруг… Вокруг витал дух непомерного чванства и дороговизны.

Студенты в роскошных мантиях — бархат, шёлк, вышивка золотыми нитями, явно не купленные на распродаже в «Всё по три гроша» — порхали мимо, бросая на меня косые взгляды, полные брезгливого любопытства. Их экипажи, запряжённые грифонами, единорогами и прочей магической живностью, заставляли мою скромную котомку съёжиться от стыда. Воздух звенел от смешков, перешёптываний и звонких команд типа: «Пипскин, немедленно почисти перья, ты осыпаешь золотой пылью на плебса!» Плебс — это, видимо, я.

— Ладно, Кощеева, — пробормотала я себе под нос, сжимая кулаки внутри карманов плаща. — Ты внучка той самой Кощеевны. Пусть бабка и налажала с финансами, но её кровь течёт в твоих жилах. Хаос — твоя стихия. Пусть даже пока он проявляется только в том, что ты вечно теряешь носки и поджигаешь кашу. Вперёд!

С трудом оторвав ноги от каменных плит, пропитанных веками спеси, я шагнула к вратам. Они были огромными. Чувствовалось древнее заклятие, вибрирующее в металле. Я протянула дрожащую руку, ожидая либо удара током, либо вопроса на засыпку о генеалогическом древе до седьмого колена. Врата молча распахнулись. Легко и бесшумно. Без всяких спецэффектов. Как дверь в дешёвую харчевню. Немного разочаровало. Я ожидала хоть искорок, грома, голоса с небес… Но нет. Просто открылись, обнажив двор величия. Ёлки-палки! Вот это да…

Если снаружи академия выглядела как мрачная, но внушительная крепость, то внутри она напоминала помесь королевского дворца, музея дорогущих безделушек и… Ну, очень чистого зоопарка. Белоснежные башни вздымались к небу, увенчанные золотыми шпилями, на которых сидели настоящие фениксы, и лениво перебирали перья. Дороги вымощены не камнем, а каким-то перламутровым мрамором, который мягко светился изнутри. Фонтаны били не водой, а жидким пламенем всех цветов радуги, и в них резвились мелкие огненные саламандры. По газонам, подстриженным, как бархатные подушки, расхаживали павлины с хвостами из настоящих драгоценных камней. От одного взгляда на эту красоту у меня заныли зубы от зависти и засосало под ложечкой от страха. Я тут явно лишняя. Как крыса на банкете у архимага.

— Эй ты! Девчонка с котомкой! — резкий голос заставил меня вздрогнуть и чуть не выронить моё скромное имущество.

Я обернулась. Ко мне семенил… Семенила… Семенило… Существо. Низенькое, толстенькое, в аккуратном, но до безобразия скучном коричневом камзоле, перетянутом тугим ремешком. На нём была шапочка, похожая на колпак писаря, но сдвинутая набекрень. Лицо — сморщенное, как печёное яблоко, с острым носом и маленькими, невероятно злыми глазками-бусинками. В руках он держал огромный грифельный планшет, на котором что-то быстро и злобно царапал длинным, острым пером. От него так и веяло запахом пыли, старого пергамента и неудовлетворённости жизнью.

— Ты! — он тыкнул пером в мою грудь. — Новоприбывшая? Абитуриент? Или бродяжка, забредшая по ошибке? Говори!

— Я… я Кася Кощеева, — выдавила я, пытаясь выпрямиться. — Абитуриент. Вот мои документы… — Я полезла в котомку, роясь среди сверчков и потрёпанных книг.

— Кощеева? — Существо нахмурило лысину, покрытую редкими седыми волосками. — Кощеева… Ага! Анфиса Игнатьевна Кощеева, девица? Знаменитость. Позорная. Долги! — Он смачно сплюнул (плевок тут же испарился в воздухе с шипением). — Так, документы подавай, не задерживай. Я — Гномомар, Старший Регистратор Приёма и Раздачи Горящих Талонов на Очередь. Твоё счастье, что ты пришла рано. Потом тут толпа будет. Не люблю толпу. Люблю порядок. Бумаги!