Катька -- кицуне.

Глава 32.

Глава 32 — Дом среди пепла

Они вышли к долине на рассвете.

Место было странно тихим: белые кости древних животных торчали из земли, как окаменевшие волны. Трава — сизая, колючая, но под ней чувствовалась живая почва.
На склоне холма — мёртвое дерево с чёрной корой и искривлёнными ветвями, похожими на когти.

— Здесь мы построим, — сказала Кадзуме. — Не дворец, не замок. Просто… дом.

Рюноар обошёл кругом дерево.

— Древо было хранилищем силы. Если очистить — оно станет опорой.

Такаюки уже разложил камни в круг — по обычаю древнего Востока, символизируя четыре стороны света. Он не говорил, только делал.
Широцуки поставил у входа две деревянные фигурки лис — охранников, вырезанных из остатков корней.

— Первая ночь должна пройти под защитой, — шепнул он. — Здесь старые духи. Грозные, но не злобные.

---

Они провели ритуал омовения земли.

Кадзуме, сняв обувь, ступила на центр круга. Рюноар передал ей чашу с чистой водой, в которую капнули масло мяты, соли и порошка древесной золы.
Она прошла по кругу, кропя землю пальцами, и повторяла:

> «Чистота в землю, сила в сердце. Пусть корень не гниёт, а цветёт.»

Широцуки произнёс на древнем языке кицуне формулу:

> «Да не коснётся тьма тех, кто строит дом на месте света. Да будет защита — не в стенах, а в руках, что держат рядом.»

Земля потеплела.
Из-под сухой травы проступил мох — живой, зелёный.

---

После очищения они развели ритуальный костёр.
Кадзуме с любовью готовила рис с сушёными грибами и водорослями, как видела в старом японском фильме. Всё — на костре, в металлической миске, которая едва не лопнула от жара. Но получилось — с ароматом, от которого живот сводило.

Она пригласила всех к кругу, усадила по традиции:

Глава (она) — напротив входа,

Рюноар — справа от неё (военная сила),

Широцуки — слева (магия рода),

Такаюки — напротив (слуга и меч).

Перед едой она прошептала:

> «Итадакимасу… Благодарю землю, небо и всех, кто позволил нам дышать и есть.»

Все повторили.
И еда обрела вкус начала.

---

Когда солнце стало клониться к горизонту, Кадзуме вынесла из сумки тонкий свиток, привезённый из старого мира. Бумага почти рассыпалась от сырости, но на ней были слова:

> «Дом — не там, где стены. Дом — там, где смотрят друг на друга и не боятся быть настоящими.»

Она прикрепила свиток к коре очищенного дерева.
Символично — как основа нового рода.

Широцуки поджёг маленькую ветку и вложил в пламя кусочек старой своей лисьей маски.

— Я был изгнан. Но теперь — возвращён.

Рюноар отдал кольцо с императорским знаком, бросив его в огонь без сожаления.

— Пусть прежнее имя сгорит.

Такаюки ничего не бросил. Только сказал:

— Моя плата — это моё будущее. Я отдаю его Кадзуме.

---

Ночью в лагере было спокойно.

Кадзуме сидела у костра. За плечами — мягкий плащ. У ног — её свёрнутая лисья тень, еле видная в полумраке.
Рядом — Рюноар, с веткой в руках, словно древний воин у домашнего очага.

— Скажи, — тихо начал он, — каков был твой мир? Тот, до магии?

Кадзуме улыбнулась.

— Холодный. Но свободный. У нас не боялись женщин, если они говорили громко. А любили, если они шли вперёд. Там не было хвостов…
Но была сила. Просто иная. Внутренняя.

Он кивнул.
— Тогда ты принесла её сюда. И она уже стала частью нас.

---

У подножия дерева Кадзуме вбила в землю листьевидную маску. Белую, с красными завитками и каплей золота.

— Это будет знаком моего рода, — произнесла она. — Рода, что строит, где другие сжигают.

И маска засветилась изнутри, как светляк в тени.