Катнора. Сердце двух миров

Глава 3

Глава 3

С тех пор я стала проводить в заброшенной мастерской все свободное время. Нет, конечно же, я безропотно помогала тетушке Доре с домашними делами: охотно подметала пол, чистила овощи по ее указке, кормила курочек и уток, собирала яйца, которые те разбрасывали, где им вздумается, игнорируя любовно устроенные для них дядюшкой гнезда, рвала сорняки и поливала посадки на огороде. Но потом убегала в свое любимое место. Мастерская звала меня, манила.

- Катнора!

Обернулась, видя торопящегося ко мне Ориса – соседского гнома, старше меня на три года. Молодежь все чаще стала уезжать из клана, поэтому детей в деревне оставалось все меньше. На нашей улице только мы с Орисом, да еще двое гномих на соседней – Чизи и Дагна, но им только-только по семь исполнилось, совсем еще мелкие, вот мы с Орисом и держались вместе.

- Привет, Орис, - с улыбкой поприветствовала друга.

- Опять в свою мастерскую торопишься? – отзеркалив мою улыбку, спросил друг.

- Тетушка отпустила ненадолго, так что да, - пожала плечами, не видя смысла скрывать. – А тебя тоже уже отпустили?

- Мастер Каздун приболел, поэтому я сегодня свободен, - радостно сообщил друг.

Орис учится у самого уважаемого мастера – кровельщика в нашем клане. Для своих тринадцати лет Орис очень рослый и крепкий, а еще мастер его хвалит, я сама много раз слышала.

- Идем тогда со мной, - позвала друга, который в последнее время стал держаться от меня чуть в стороне, перестал подходить близко. Поначалу я не понимала, чем вызвано его отстранение, тетушка Дора объяснила:

- Ты выше, Катнора, - с грустной улыбкой сообщила она. – На три года младше, а роста в тебе больше уже сейчас. Орис вырастет еще немного и остановится, он и так рослый для гнома, а вот ты еще долго будешь расти, дочка.

- Но почему, тетушка Дора? – бесхитростно интересовалась я. – Как же я найду себе мужа, если вырасту выше всех?

- Ты – не гномиха, дочка, - украдкой вытирая слезы, ответила тетушка. – Не гномиха. И мужа искать станешь не здесь, не в клане. Мы с Готреком уже говорили о том, что нужно тебя на обучение к людям отправлять, а только сердце болит, как представлю, что расстаться надобность настанет. Не хочу тебя отпускать, дочка, видят Высшие, не хочу!

- Тетушка, не гоните меня! – бросилась к старой гномихе, обнимая ее крепко-крепко. – Я все-все буду по дому делать, буду слушаться во всем, только не гоните меня! Не гоните!

- Милая моя, - погладила меня по голове Дора, только подчеркивая, что я уже доросла до нее, а еще чуть-чуть и стану выше. – Катнора, дочка, ты ведь не гномиха, разве станешь ты счастливой здесь, в клане? Это поначалу я думала, что из соседнего клана тебя кто потерял, а может и специально избавиться хотел. Теперь же ясно, что люди тебя потеряли, дочка. Вернуться к ним нужно, обязательно нужно. Люди иначе живут, Катнора, не так как мы. Наукам разным учатся, этикетам всяким и прочим премудростям.

- Не хочу! – отчаянно замотала головой. – Не хочу к людям, тетушка! Не гоните меня! Что хотите делать буду, только не гоните!

- Никто тебя не гонит, дочка, - услышала хриплый голос Готрека. – И не думай так! – бухнул он. – Но к людям съездим. Посмотришь, как живут, какой уклад, а там может сердце что подскажет.

Тот разговор состоялся недавно и не давал мне спать спокойно все это время. Я и боялась поездки к людям, и хотела этого. Сердце металось и не знало покоя.

Я, конечно, видела, что отличаюсь от гномов, что я – совершенно другая. Очень переживала из-за этого, считала себя не такой, уродливой, несовершенной.

- Дылда! – бранилась сама на себя, глядя на отражение в речке. – Ну вот куда ты растешь? И кости тонкие совсем! – обхватила свое запястье, слишком хрупкое по сравнению даже с малявками Чизи и Дагной.

Соседские гномихи хоть и были на три года младше, а уже коренастее меня. И волосы почти у всех в деревне в рыжину отливали, а мои белые-пребелые, как выцветшие, и только несколько прядей другого цвета. Я их все время выстригаю, потому что пряди то красные, то синие, то золотые! Цвет меняют сами по себе. Тетушка Дора, когда первый раз увидела, испугалась, ахнула, и сама под корень состригла выделяющиеся. А после я уже и без нее не давала им отрасти.

Орис привычно держался чуть в стороне, но в мастерскую со мной пошел. Поцокал, разглядывая дыру в крыше, задумался. Хмыкнула, стараясь не рассмеяться при виде того, как Орис неосознанно скопировал позу мастера Каздуна, у которого обучение проходит. Тот тоже вот так вот отставляет одну ногу назад, руку на бок кладет и голову чуть склоняет. Вот и Орис сейчас стоял ровно в той же позе. Думал.

- Пошли! – скомандовал друг и первым вышел из мастерской.

До самой темноты мы таскали влажную глину и сухую солому. Мешали их в известной Орису пропорции, что-то он еще добавлял. Песок, кажется. Потом гном, который сегодня казался мне непривычно взрослым, полез на крышу и тщательно замазал все дыры. На месте самой большой уложил ветки, доски, какую-то ветошь, замазал все начавшей подсыхать глиняной смесью. Успокоился, только убедившись, что в крыше не осталось ни единой прорехи.

Дышали оба тяжело. Хоть основную работу делал Орис, я все же была на подхвате. Принеси, подай, придержи, так что тоже уморилась. А еще, наверное, чумазая, не меньше спустившегося с крыши гнома.