Кавказ. Пленница Кайсара

Пролог

Каменный дом дышал тьмой. В камине потрескивали поленья, и каждое пламя бросало на стены дрожащие языки света. Снаружи гулко ухал ветер, ударяясь о скалы, словно и горы знали, что в этой комнате решается судьба.

Алина стояла у стены, запястья горели красными полосами от верёвок. На коже пыль дороги, в груди тяжёлое дыхание. Она смотрела на него, высоко подняв подбородок, и ненавидела каждую клетку этого мужчины. Но тело предательски чувствовало его близость… слишком остро, слишком сильно.

Кайсар стоял напротив, руки скрещены на груди. Тень от его плеч ложилась на пол, и казалось, сама комната сжималась от его присутствия. Его глаза были тёмными и глубокими, как ночь за окном, и в их глубине вспыхивали искры, от которых сердце Алины сбивалось с ритма.

— Немедленно отпусти меня, — её голос прозвучал резко, почти выкриком. — Ты не имеешь права! Это похищение, это…

Он поднял ладонь, останавливая её слова. Его жест был нетороплив, но властен.

— Ты сама вмешалась, — произнёс он глухо. — Теперь отвечай.

Алина резко вскинула голову, волосы упали на плечи, глаза вспыхнули гневом:

— Я всего лишь хотела помочь подруге!

Кайсар сделал шаг ближе. Его походка была медленной, тяжёлой, будто каждый шаг вбивал её в угол. Он наклонил голову, и низкий, густой голос зазвучал хрипловато, сдерживая в себе ярость:

— Мне нужна была Зарема!

Алина рванулась вперёд, пальцы сжались в кулаки, плечи дрожали, но подбородок упрямо приподнялся. Она дышала часто, ноздри раздувались, дыхание цеплялось о горло, но слова вылетели звонко, будто плетью:

— Это я уже поняла! Не я! Так отпусти меня…

Он резко протянул руку, схватил её за локоть, заставив тело замереть в шаге от него. Тепло его ладони прожгло сквозь тонкую ткань, пальцы вонзились в кожу, и от этого её дрожь только усилилась. Она попыталась вырваться, но он притянул её ближе, так что их дыхания смешались.

Кайсар наклонился, его губы прошли рядом с её виском, голос стал тихим, но от этого ещё опаснее — горячий, обволакивающий, словно уголь, к которому страшно прикоснуться, но невозможно отвести руку:

— Но это именно ты встала между мной и моей целью. Ты!

Его глаза были так близко, что она видела, как в глубине зрачков вспыхивают искры. Алина почувствовала, как сердце предательски сбивается с ритма, и от этого только сильнее разозлилась.

Она ударила ладонью в его грудь — твёрдую, горячую, как стена камня. Он даже не шелохнулся. Лишь чуть сильнее сжал её локоть и усмехнулся уголком губ.

— Отпусти! — крикнула она, но в голосе дрогнула хрипотца, и она знала, он это услышал.

— Поздно, — сказал он низко. — Теперь отвечай за свою глупость.

Кайсар перехватил её подбородок, заставил поднять лицо. Его взгляд пронзал, дыхание обжигало, и мир сузился до запаха его кожи: резкого, мужского, пахнущего дымом и силой.

— Раз ты досталась мне, — сказал он с холодной усмешкой. — Значит, так решила судьба. И горы не спорят с судьбой.

Алина сжала зубы, и слова вырвались с надрывом:

— Я не твоя вещь! Мой отец найдёт меня, и тогда…

Кайсар сверкнул взглядом вынудив её резко замолчать.

— Пусть ищет, — его слова были горячим шёпотом, от которого по её коже пробежали мурашки. — Но пока он ищет, ты здесь. Со мной. И ты будешь платить за каждое своё слово.

Она дёрнулась, обеими руками упираясь в его грудь. Ладони скользнули по ткани рубахи, но наткнулись на твёрдое, словно высеченное из камня тело. Он не шелохнулся, только стал ближе, так что её руки упирались в него, а их дыхание смешалось в одном горячем, сбивчивом ритме.

— Убей меня, если ты такой сильный, — прошептала она, и в её голосе было больше дерзости, чем страха.

Его губы скользнули рядом с её ухом, и она почувствовала жар его дыхания.

— Нет. Я не убиваю то, что хочу, — сказал он хрипло, при этом чеканя каждое слово, — А тебя я хочу… наказать! За твою дерзость! Что осмелилась помешать моей мести!

Эти слова обожгли сильнее огня. Алину захлестнуло, смесь ярости и ужаса, но вместе с тем в груди вспыхнуло что-то другое, запретное, то, от чего хотелось кричать и бежать, и в то же время остаться.

Она вцепилась пальцами в стену, сжимая камень так, будто могла вырваться через него. Но его тело было слишком близко, его взгляд — слишком тяжёлым.

— Ты чудовище, — прошептала она, но голос дрогнул.

— Может быть, — ответил он тихо, и угол его губ тронулся тенью усмешки. — Но чудовища не просят. Они берут.

Он отпустил её так резко, что она пошатнулась и едва удержалась на ногах. Его глаза задержались на её лице, на её губах, и Алина почувствовала, он борется с самим собой. Но это было лишь мгновение. В следующее он отвернулся и бросил через плечо:

— Теперь твоя жизнь принадлежит мне. В следующий раз подумаешь, прежде чем вставать между мужчиной и его кровью.

Дверь хлопнула. Тишина снова заполнила комнату, но сердце Алины билось так громко, что заглушало даже ветер за окном. Она стиснула зубы, пытаясь сдержать слёзы. Но в глубине её взгляда зажглось пламя. Он мог держать её тело, но душу — не сломает!