Кавказ. Жена старшего брата

Первая зацепка

Они шли по аулу в полной тишине. Она — на шаг впереди, он — следом, как конвоир с пленным. Из-за ставен на них смотрели старухи. Все шептались. Мадина глядела прямо перед собой, на грязную тропу, усыпанную камнями, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам.

Дом Арсена был больше их сакли, крепче. Каменный фундамент, крытая черепицей крыша. Дверь открыла свекровь, Патимат. Когда-то она была красивой женщиной. Мадина видела старые фотографии, где молодая Патимат улыбалась, обнимая мужа. Теперь вся гладкость лица ушла, остались только складки горечи вокруг рта и глубокие морщины на лбу.

Она посмотрела на Мадину с безразличием. Как на пустое место.

— Заходи, — буркнула и отвернулась, уходя в глубь дома.

В горнице было темно и душно. В углу, на широкой скамье, покрытой овечьими шкурами, сидел Арсен.

Мадина едва узнала его.

Когда Азат привел ее в дом в первый раз, знакомиться с семьей, Арсен был крепким мужчиной — высоким, с прямой спиной и твердым рукопожатием. Он громко смеялся, хлопал сына по плечу, говорил, что невеста хороша.

Теперь перед ней сидел старик. Спина сгорбилась, плечи ссутулились. Глаза ввалились, щеки осунулись. Он постарел лет на двадцать с тех пор, как они нашли Азата.

— Садитесь, — сказал он хрипло, не поднимая глаз.

Азнаур опустился на скамью напротив отца. Мадина осталась стоять у порога, не зная, имеет ли право сесть.

— Как... жизнь? — спросил Арсен, глядя куда-то мимо них, в дымок очага.

— Нормально, — отрезал Азнаур. — Она будет по хозяйству помогать. Здесь и у нас.

Арсен кивнул, словно каждое движение головы давалось ему с трудом. Потом его мутный взгляд наконец нашел Мадину. Задержался на ее лице. В его глазах что-то дрогнуло — может, память о том, как старший сын смеялся, обнимая эту девушку. Может, просто усталость.

— Азат... — начал он и запнулся, поперхнулся словом. — Азнаур говорит правду. Работай. Молись. Роди ребенка. Забудь, что было.

Он сказал это без надежды, как заученную формулу, в которую сам не верил.

Мадина стояла, сжав кулаки. Внутри нее что-то вскипало, рвалось наружу. Она знала, что должна молчать. Должна принять. Склонить голову и уйти.

Но она не могла.

— Я не предавала его, — вырвалось у нее.

Голос прозвучал тихо, но четко.

Наступила гробовая тишина.

Патимат, стоявшая у печи, замерла, не донеся ложку до рта. Арсен медленно поднял голову, уставился на Мадину удивленными глазами. Азнаур резко обернулся.

В его взгляде вспыхнул тот самый холодный огонь, что горел прошлой ночью.

— Что ты сказала? — спросил он почти шепотом, но в этом шепоте была такая ярость, что Мадина инстинктивно отступила на шаг назад.

— Я не ходила к реке, — продолжала она. — Не встречала никого. Я была у тети Салимат. Весь день. С утра до вечера. Шила свадебное приданое. Она может подтвердить. Спросите ее.

Азнаур поднялся. Он был высоким, широкоплечим, и в тесной горнице казался огромным. Он сделал шаг к ней.

— Тетя Салимат — твоя родня, — сказал он холодно. — Она скажет что угодно, чтобы тебя защитить.

— Но она скажет правду! — Мадина уже не могла остановиться. — Я не встречала никакого приезжего! Кто эти свидетели? Кто видел меня у реки? Пусть скажут мне в лицо!

— Замолчи, — прорычал Азнаур, и его рука метнулась вперед, схватив ее за запястье.

Пальцы сжались как железные тиски. Больно. Мадина вскрикнула, попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Пусти, — прошипела она сквозь зубы.

— Ты забываешься, — его лицо было в нескольких сантиметрах от ее лица. — Ты здесь не для того, чтобы требовать. Ты здесь, чтобы искупать вину.

— Какую вину?! — слезы бессилия хлынули из глаз. — Я ничего не сделала! Ничего!

— Хватит! — рявкнул Арсен, и оба замерли.

Старик нехотя поднялся со скамьи, опираясь на трость. Подошел к ним шаркающей походкой. Посмотрел сначала на Азнаура, потом на Мадину.

— Отпусти ее, — сказал он сыну устало.

Азнаур разжал пальцы. Мадина отдернула руку, прижала к груди. На запястье уже наливались красные отметины.

— Ты говоришь, что была у Салимат? — спросил Арсен, глядя на Мадину.

— Да. С утра и до самого вечера.

— А Азат... он знал, где ты?

— Знал. Я сказала ему накануне. Он сам велел мне идти шить, чтобы успеть до свадьбы.

Арсен кивнул. Помолчал. Потом сказал:

— Потом схожу к Салимат. Поговорю с ней. Если она подтвердит...

— Отец, — перебил его Азнаур. — Ты же не веришь...

— Я не знаю, во что верить, — оборвал его Арсен. — Азат мертв. Деньги пропали. Но если есть хоть малейшая вероятность, что мы обвинили невиновную... — он сглотнул. — Я должен знать наверняка.