Кавказ. Жена старшего брата

Ущелье

Они шагали к ущелью молча, каждый погруженный в свои мысли. Мадина шла чуть позади Азнаура, стараясь не отставать. Тропа вела вверх по склону, петляя между острыми камнями и редкими кустами можжевельника. Чем выше они поднимались, тем холоднее становился ветер, пробираясь сквозь тонкий платок.

Азнаур шел быстро, не оборачиваясь, и Мадина видела, как он сжимает и разжимает кулаки в такт шагам. Мелкое, почти незаметное движение, выдававшее внутреннее напряжение. Она хотела что-то сказать, спросить, как он себя чувствует. Но что она могла сказать? Что идти туда, где нашли тело его брата, должно быть невыносимо больно? Он и сам это знал лучше, чем кто-либо другой.

Когда показалось ущелье, Азнаур остановился так резко, что Мадина чуть не врезалась в него. Затем подошел к краю обрыва, глядя вниз, в темную расщелину между скалами.

— Его нашли вон там, — Он указал на выступ скалы метрах в пятнадцати ниже, где серый камень выдавался над пропастью, как сломанный зуб. — Упал с этого места. Или... — он замолчал, и челюсти его сжались. — Или его столкнули.

Мадина подошла ближе и посмотрела вниз. Там простирались серые острые камни, покрытые мхом и лишайником, редкие кусты, отчаянно цепляющиеся за трещины в скале. Если упасть отсюда... Голова закружилась от одной только мысли.

— Как вы поняли, что он здесь? — Она невольно отступила на шаг от края.

— Один пастух нашел, — ответил Азнаур, не отрывая взгляда от того выступа внизу. — На следующий день после того, как Азат не вернулся домой. Искали всем аулом целый день. Прочесывали поля, леса, заглядывали в каждый дом, в каждый сарай.

Азнаур замолчал и продолжал стоять, глядя вниз, и Мадина видела, как дрожат его плечи под буркой. Она сделала шаг к нему. Не думая, не взвешивая последствий, просто повинуясь внезапному порыву. Обняла его сзади, обхватив руками за талию и прижавшись лицом к его спине.

Азнаур замер, и она почувствовала, как он весь напрягся, словно не понимая, что происходит.

— Мне жаль, — слова вырвались сами собой. — Мне так жаль, Азнаур.

Он не ответил, не пошевелился. Просто стоял, не двигаясь. Потом его рука осторожно накрыла ее руку и сжала. Они простояли так несколько секунд, слушая завывание ветра в ущелье, а затем Азнаур высвободился из ее объятий. Обернулся и посмотрел на нее.

— Спасибо, — В его глазах виднелось что-то растерянное, сбитое с толку.

Мадина почувствовала, как щеки наливаются краской. Что она наделала? Обняла его просто так, без спроса, без разрешения, и теперь он смотрит на нее вот так странно.

— Нам надо... — Азнаур прокашлялся, отводя взгляд, — надо искать. Если они боролись здесь, пуговица может быть где-то рядом.

— Да, — кивнула Мадина, хватаясь за эту возможность сменить тему. — Где начнем?

Азнаур оглядел место, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Обрыв, по краю которого они стояли, был довольно широким — метров пять-шесть каменистой площадки, переходящей в крутой склон, спускающийся к реке.

— Давай начнем от края и пойдем кругами, чтобы ничего не пропустить., — он осматривал все внимательным взглядом, словно пытался представить, что здесь произошло.

Они начали искать.

Мадина шла, нагнувшись, всматриваясь в каждый камень, в каждую трещину, в каждый пучок травы. Азнаур делал то же самое в нескольких шагах от нее, методично обходя площадку кругами.

Прошло минут пятнадцать, может быть, двадцать. Ничего. Мадина почувствовала, как подкрадывается разочарование. А что если пуговица скатилась вниз в ущелье? Или убийца забрал ее с собой?

— Здесь! — вдруг воскликнул Азнаур.

Мадина подняла голову. Он стоял на коленях у самого края обрыва. Она подбежала к нему, едва не споткнувшись о камень в спешке.

— Нашел?

Азнаур поднял что-то с земли и разжал пальцы. На ладони лежала пуговица. Круглая, металлическая, с красивым узором — переплетением тонких линий, характерным для дорогих черкесок, которые шили в городских мастерских.

Мадина опустилась рядом с ним на колени, не обращая внимания на мелкие камешки, впивающиеся в кожу.

— Это она?

— Думаю, да, — ответил Азнаур, поднося пуговицу ближе к глазам и рассматривая ее. — Она была здесь, в траве, у самого края.

— Значит, это правда, — выдохнула Мадина. — Этот человек был здесь. Боролся с Азатом на этом самом месте.

— Теперь у нас есть улика, — в голосе Азнаура прорезалось торжество. — Настоящее чертово доказательство.

Он поднялся с земли, зажав пуговицу в кулаке. Мадина тоже поднялась, отряхивая колени от земли и камешков. Не удержалась и улыбнулась — первый раз за много дней улыбнулась по-настоящему. Широко, так что на щеках появились две маленькие ямочки.

Азнаур посмотрел на нее.

Она улыбалась и раньше, он видел это. Когда она встречалась с Азатом и приходила к ним в дом, всегда открыто улыбалась. Но тогда она была невестой брата, и Азнаур не разглядывал ее, просто не имел на это права.

А сейчас увидел.

Ямочки на щеках, от которых все лицо меняется, становится светлее. Как блестят глаза — темные, с длинными ресницами. Как мягко изгибаются губы.