Кавказ. Жена старшего брата

В город

Несколько дней Мадина почти не разговаривала с ним. Азнаур ничего ей не обещал, ни любви, ни верности, но душу все равно грызла обида.

Она не молчала демонстративно. Просто отвечала односложно, не глядя ему в глаза. "Да." "Нет." "Хорошо." Занималась своими делами, не обращая внимания на Азнаура.

А он не знал, что хуже, когда она плакала или когда вот так замыкалась в себе, становясь холодной и далекой.

Пытаясь заглушить собственные мысли, Азнаур с головой ушел в работу. Он помогал дяде в соседнем ауле чинить овечьи загоны. Возвращался домой, когда уже темнело. Усталый, с ноющими мышцами и мозолями на ладонях. Мадина молча ставила перед ним миску с едой и, не глядя, отворачивалась к очагу.

К Заире он не ходил. Даже не думал об этом. Просто ложился спать сразу после ужина, отворачиваясь к стене, и проваливался в тяжелый сон без сновидений.

Но потом все изменилось.

Азнаур вернулся с работы чуть раньше обычного. Мадина как раз вышла из дома с мокрым бельем. Она подошла к веревке, натянутой между двумя столбами и начала развешивать его рубахи.

Он смотрел на ее спину, на тонкие плечи, на руки, красные от холодной воды.

— Спасибо, — произнес, подходя ближе.

Мадина замерла с рубахой в руках. Затем обернулась, глядя на него с недоумением.

— За что?

— За то, что стираешь. Чинишь одежду. Готовишь. — Азнаур запнулся. — Я... я знаю, что не заслуживаю этого.

— Это моя обязанность, — она отвернулась и вернулась к своему занятию. — Как жены.

— Все равно. Спасибо.

Она ничего не ответила. Аккуратно развесила последние вещи, расправляя складки, чтобы ткань ровнее сохла на ветру, и пошла обратно в дом.

Вечером за ужином Азнаур завел разговор:

— Завтра еду в город.

Мадина подняла на него взгляд.

— Зачем?

— Умар едет шкуры продавать. Просит помочь погрузить, разгрузить. — Азнаур помолчал, потом добавил: — И хочу поискать там того человека. Из твоего рисунка.

— Где будешь искать?

— На базаре. Среди торговцев скотом, — Азнаур пожал плечами. — Может, он торгует там.

— А если не найдешь?

— Тогда хоть буду знать, что попробовал, — Азнаур вернулся к еде. — Сидеть сложа руки — тоже не вариант. Надо что-то делать.

Мадина кивнула. Дальше она ела молча, но это молчание было теперь другим. Не холодным и тяжелым, а просто тихим. Почти мирным.

***

Азнаур выехал в город рано утром, еще до рассвета, когда небо только начинало светлеть над горами. Умар ждал его у своего дома, возле старого грузовика, в кузове которого уже лежали тюки со шкурами, туго перевязанные веревками.

— Вовремя, — кивнул друг, увидев Азнаура. — Залезай.

Азнаур забрался в кабину. Двигатель завелся с натугой, прокашлявшись несколько раз.

Ехали они молча. Умар изредка покуривал, глядя на дорогу. Азнаур смотрел в окно, где мелькали склоны гор, думая о своем.

Через час грузовик остановился у края базара, где торговали шкурами и кожей.

Умар и Азнаур вместе спрыгнули на землю и принялись разгружать тюки. Тяжёлые связки ложились на землю одна за другой. Закончив, Умар сразу занялся делом. Расправил шкуры, разложил их на прилавке, придирчиво осматривая товар и готовясь к торгу.

— Иди, — сказал он Азнауру. — Я тут сам управлюсь. Часа в три закончу. Встретимся здесь же.

Азнаур кивнул и направился туда, где базар переходил в скотный ряд. Здесь тянулись загоны с овцами и козами, дальше виднелись несколько коров, лениво переступающих с ноги на ногу.

Торговцы стояли у своих загонов. Крепкие мужчины в черкесках и папахах, опирающиеся на посохи. Они громко спорили о ценах, расхваливали свой скот, перебивая друг друга и оценивающе поглядывая на проходящих покупателей.

Азнаур подходил к каждому, вежливо здоровался, заводил разговор. И пока говорил, незаметно разглядывал черкеску собеседника. Ровные ли ряды пуговиц, нет ли среди них одной другого цвета или размера, свежо пришитой. Потом доставал из кармана рисунок Мадины и показывал.

— Не встречали ли такого человека? Торгует скотом.

Мужчины смотрели на рисунок, хмурились, качали головами.

— Много нас таких, сынок. Все среднего возраста, все в черкесках.

— А зачем он тебе?

— Ищу по делу одному.

Торговцы пожимали плечами. Азнаур кивал, благодарил и шел дальше. К следующему загону. К следующему торговцу. Снова разглядывал черкеску, снова показывал рисунок.

К полудню он обошел всех торговцев в этой части базара. Проверил десятки черкесок. Все были в порядке, пуговицы ровные, одинаковые.

Азнаур чувствовал, как разочарование наливается в груди. Напрасная поездка. Напрасная трата времени.

— Азнаур? — раздалось за спиной.

Он обернулся и на мгновение даже не поверил глазам.