Кавказец. Запретная любовь

Пролог

Пролог

Москва встречала меня серым утром, когда я открыла глаза в своей крошечной студии на окраине. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, размывая очертания соседних домов. Я лежала на диване, который служил мне кроватью уже третий год, и смотрела в потолок, где трещина от сырости напоминала карту неведомой страны. В груди ныла знакомая тяжесть — та самая, что не отпускала меня последние несколько недель. Я приписывала её усталости, бессоннице, вечной спешке московской жизни. Но сегодня я знала — это предчувствие.

Максим не звонил со вчерашнего вечера. Обычно он писал мне каждые два часа: «Как дела?», «Что на ужин?», «Люблю». А тут — тишина. Я набрала его номер — он сбросил. Написала сообщение — прочитал, но не ответил. Я уговаривала себя: он занят, у него переговоры, он забыл зарядить телефон. Но внутри уже закипал холодный страх, тот самый, что поселился во мне после того, как я полгода назад нашла в его кармане чужую заколку. Тогда он объяснил: «Это коллега уронила, я поднял и забыл отдать». Я поверила. Я хотела верить.

Я встала, налила себе чай и села на подоконник, глядя на бесконечные серые дома. Москва казалась мне огромным муравейником, где каждый бежит по своим делам, не замечая других. Здесь я прожила пятнадцать лет — с тех пор, как мама привезла меня из того маленького кавказского города, где я родилась. Она умерла, когда мне было десять, и я осталась с отцом, который быстро нашёл новую семью и забыл обо мне. Интернат, потом институт, потом работа, потом Максим. Он появился, когда я была на грани отчаяния — у меня не было денег на съём, я работала на двух работах и почти не спала. Он был старше, уверенный, с деньгами и связями. Он сказал: «Ты красивая. Почему ты одна?» И я поверила, что он спасёт меня.

Я оделась, взяла зонт и вышла на улицу. Решила поехать к нему, сделать сюрприз — купить его любимый виски и новую рубашку, которую он давно хотел. В магазине я выбрала всё с особой тщательностью, даже попросила упаковать в праздничную бумагу. Мне хотелось увидеть его улыбку, услышать его голос, почувствовать его объятия. Я так соскучилась — мы не виделись три дня, он был в командировке, а вернулся вчера, но сослался на усталость и не приехал ко мне.

Такси остановилось у его дома — элитного комплекса в центре, с консьержем и кодовым замком. Я поднялась на лифте на двенадцатый этаж, достала ключи (он дал мне их год назад, когда мы решили жить вместе, но я оставила свою студию «на всякий случай»), открыла дверь. В прихожей пахло его парфюмом и ещё чем-то — сладким, цветочным, чужим. Из гостиной доносился смех. Женский.

Я застыла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Я шагнула вперёд, и коридор привёл меня к открытой двери спальни. Они не закрыли дверь. Они были так увлечены друг другом, что не слышали, как я вошла. Максим лежал на спине, а на нём сидела девушка — совсем юная, с длинными светлыми волосами и идеальной улыбкой. Она смеялась, запрокидывая голову, и он целовал её шею.

Пакет с виски и рубашкой выскользнул из моих рук и упал с глухим стуком. Они оба повернулись. Максим сначала не узнал меня — его глаза были затуманены, но через мгновение он побледнел.

— Алина? — выдохнул он, отталкивая девушку. — Ты... ты что здесь делаешь?

— Я пришла сделать тебе сюрприз, — сказала я, и голос мой звучал чужо, будто не мой. — Видимо, сюрприз удался.

Девушка натянула простыню и смотрела на меня с наглым любопытством, без тени стыда. Она даже не попыталась спрятаться.

— Это та самая? — спросила она Максима с лёгкой усмешкой. — Твоя бывшая?

— Бывшая? — я шагнула в комнату. — Мы не расставались, Максим. Ты что, не сказал ей, что у тебя есть девушка?

— Алина, — он встал с кровати, натягивая джинсы, и подошёл ко мне. — Послушай, это не то, что ты думаешь. Она... она просто пришла в гости. Мы ничего не планировали. Это случайность.

— Случайность? — я рассмеялась, но смех вышел горьким, почти истерическим. — Она сидит на тебе, и это случайность? Ты изменяешь мне, Максим. Сколько раз? Сколько их было?

Он молчал. Он не мог врать, потому что я видела всё собственными глазами. Девушка тем временем встала, медленно оделась, даже не глядя на нас, и, проходя мимо, бросила мне:

— Извини, подруга. Я не знала, что вы ещё вместе. Он говорил, что вы уже разбежались.

— Убирайся, — сказала я ледяным тоном, и она, пожав плечами, выскользнула в коридор.

Я осталась наедине с Максимом. Он стоял передо мной, лохматый, растерянный, и пытался взять меня за руки.

— Алина, прости. Это ничего не значит. Ты — единственная. Я люблю только тебя.

— Ты любишь меня? — я вырвала руки. — Тогда зачем тебе другие? Тебе мало меня? Я отдала тебе пять лет, Максим. Пять лет я ждала, когда ты сделаешь мне предложение, когда мы заживём как семья. А ты просто пользовался мной.

— Нет, — он шагнул ко мне. — Я серьёзно. Мы поженимся, я обещаю. Просто дай мне время.

— Время? — я чувствовала, как слёзы душат меня, но я не хотела плакать при нём. — Ты уже получил его достаточно. Я устала. Я ухожу.

Я развернулась и пошла к выходу. Он бежал за мной по коридору, кричал, уговаривал. Я остановилась у двери, обернулась и посмотрела на него — на человека, которому я доверила всё. В его глазах я видела только досаду, не раскаяние.

— Ты даже не понимаешь, что потерял, — сказала я тихо и вышла, хлопнув дверью.

В лифте я прислонилась к стене и дала волю слезам. Они текли ручьём, смешиваясь с дождём, который барабанил по окнам подъезда. Я вышла на улицу и побрела куда-то, не разбирая дороги. Москва равнодушно текла мимо — машины, люди, яркие вывески. Я чувствовала себя маленькой песчинкой в этом огромном городе, который никогда не был мне родным.

Я добралась до своей студии, упала на диван и рыдала до вечера. Телефон разрывался от звонков Максима, но я сбрасывала их. Он писал сообщения: «Алина, прости», «Мы всё решим», «Я люблю тебя». Я блокировала его. Я не хотела слышать его голос. Каждое его слово резало меня, как нож.